— Духи выбросили нас на берег, — ответил Могучий Саблезуб. — Мы вместе обживались, разговаривали, играли… Поговори с Цветущей Рябиной, Чибис! Поговори о том, какой хотел бы иметь дом, как его украсить, каких ожидаешь детей от Великой Праматери. Вдруг она думает о другом? Вот у нас с Золотой Тенью все мысли и желания одинаковые. Да, правильно! Поговори. Скажи, что она кажется тебе самой лучшей. Но, может, ей не захочется одной хлопотать в большом зимнем доме? Может, ей с родителями больше нравится? Или хочется, но с кем-то другим.

— А если она согласится? Тогда получится, что я ее уже выбрал!

— На что согласится? У тебя ведь еще нет ожерелья охотника! Ты даже посвящения не прошел. Когда еще все это случится? Но если откажется, тогда смело к Нежной Незабудке подойти сможешь.

— Да, правда! — встрепенулся Чибис. — Пока я еще смогу ее испросить. Может, оно к тому дню и забудется? Правда! Нужно ныне спрашивать, пока ожерелья нет. Охотнику колебаться уже поздно выйдет. Охотнику придется брать себе жену навсегда.

И паренек быстрым шагом поспешил вперед, словно впереди, по самой кромке воды, шел не Беседующий-с-Небом, а красивая дочь шамана.

Однако в этот вечер Чибис никого и ни о чем спросить не успел. В селение путники вернулись уже очень поздно, в темноте, а на рассвете шаман, не дав ни толком позавтракать, ни собраться, ни даже прихватить гарпуны, опять повел подростков и юного охотника вниз по реке. Они снова несли тяжелые мешки — но на этот раз в них были не деревянные клинья, а толстые длинные веревки, сплетенные из жилистых листьев вездесущего рогоза.

Быстрым шагом, почти бегом, они домчались до Лунного дерева, где Беседующий-с-Небом тут же послал запыхавшихся Бельчонка и Чибиса наверх — привязывать веревки к ветвям кроны. Сам же вместе с Могучим Саблезубом взялся за топор, подрубая осину под самый корень.

Тяжелый и острый камень впивался в древесину легко, как во влажную глину, рассекая тонкую кору и волокна под ней.

— Не торопись! — приглядывал за работой охотника Беседующий-с-Небом. — Руби чуть ниже трещины и наискось, чтобы нос острый у лодки получился. А то второй раз делать придется. Как глубоко зарубишься, сбоку щепу подрезай. Так проще получится.

Подростки уже накрепко привязали веревки и спрыгнули вниз, а мужчины все еще стучали и стучали топорами, вгрызаясь в белую влажную древесину. Солнце уже приблизилось к зениту, когда осина наконец-то издала жалобный треск. Шаман выпрямился, отступил, указал Бельчонку и Чибису в сторону реки:

— Беритесь за веревку и дергайте на себя! Со всех сил! Как падать начнет, отбегайте. Могучий Саблезуб, в стороне пока постой.

Подростки натянули плетеные канаты, старательно упираясь пятками в землю. Дерево снова хрустнуло, но устояло. Шаман походил кругом, короткими сильными ударами подсек основание с одной стороны, с другой — и уже после третьего огромная осина грустно охнула, издала череду оглушительных тресков, после чего, обламывая ветви соседних лип и кленов и дождем рассыпая листву, повалилась чуть не на голову Чибиса — тот еле успел отскочить в сторону, уворачиваясь от толстых сучьев. Беседующий-с-Небом кивнул, нанес по комлю несколько завершающих ударов — и дерево окончательно соскочило с пенька на землю.

— Теперь крону, — указал он Могучему Саблезубу. — Иначе с места не сдвинем.

Шаман и охотник снова заработали топорами, наискось перерубая толстый ствол немного выше трещины, каждый со своей стороны. Они уже успели изрядно устать, а потому работали по очереди, чтобы меньше мешать друг другу. Наконец крона с обиженным хрустом оторвалась от ствола, просев немного среди ближнего ивняка. Беседующий-с-Небом сел, отер пот со лба, ткнул пальцем:

— Бельчонок, Чибис, петли по эту сторону накиньте…

Переведя дух, потомки Хозяина Реки снова взялись за работу, встав по двое с каждой стороны и накинув на плечи свободный конец веревки. Поднатужились, отрывая один конец отрубленного хлыста от земли, медленно зашагали вперед, волоча его за собой. Второй конец ствола с шорохом волочился за их спинами, и только редкие щелчки и хруст намекали, что он ломает подлесок на своем пути, а толчки подсказывали, когда ствол переваливал торчащий из влажной, перепрелой старой листвы корень или невидимый камень.

Путь до реки был не дальним, но долгим, и когда будущая лодка с плеском упала в воду, люди рухнули вместе с ней, наслаждаясь холодной весенней водой, смывающей пот и уносящей усталость.

— Самое тяжелое позади! — утешил их шаман. — Вот только день кончается. Могучий Саблезуб, сходи за мешками нашими, топоры забери. За лесом присматривай, дабы зверь какой из темноты не прибрел. А мы пока первый танец начнем…

Еще немного подтянув располовиненный глубокой трещиной кряж, подростки пустили его по течению, удерживая за веревки, и радостно побежали следом. Дерево, попав в слабые речные волны, и правда «затанцевало» — пусть и не так красиво, как это делал шаман, но заметно и весело переваливаясь с боку на бок, то наматывая на себя канаты, то скидывая их и широко раскачиваясь.