— Жаловались на Майлза. Те, в кого он попадал, приходили потом в офис — они были все в краске. Если он кого-то замечал, то уже не отступался. Они могли сколько угодно просить его перестать стрелять — он все равно не успокаивался, пока они не падали с криками на землю. Майлз даже специально стрелял сбоку, чтобы попасть в висок, не защищенный маской. Я много раз с ним об этом говорила, объясняла, что это вредит бизнесу, но он и слушать не хотел — говорил, что люди затем и приходят на эту площадку, чтобы испытать острые ощущения. Примерно в то же время он стал совершенствовать оружие — в Штатах можно найти самые современные модели: дальнобойные, скорострельные — какие угодно. Чем больше платишь, тем лучше модель. Майлз много времени посвящал оружию. Иногда он целыми днями сидел дома и что-то делал: пытался повысить скорострельность и точность попадания.

— Судя по твоему рассказу, страшный человек.

— В том-то и дело, что нет. Вне площадки он был замечательным — любящим, заботливым… ну, сам знаешь. С детьми очень хорошо обращался.

Это заставляет меня очнуться.

— Так у вас были дети?

Она поднимает глаза:

— Дети? Нет, я не могу иметь детей. То есть, мне так кажется. Слишком много проблем по женской части.

— А…

Сегодня у нас точно день исповедей.

— Это были его дети, от первого брака. Девочке было четыре года, а мальчику — шесть лет. Бриони и Спайк. Очень милые создания; Майлз навещал их два раза в месяц.

Грустная, добрая улыбка исчезает с ее лица.

— Но со временем он вообще перестал покидать площадку. Он даже злился на постоянных клиентов: они, дескать, хотят лишить его славы героя. Там был один парень, Джимми, который приезжал каждые выходные; он ни в чем не уступал Майлзу. Его Майлз вообще ненавидел. Все время говорил о Джимми, а однажды — я ушам своим не поверила — обвинил меня в том, что я сплю с ним. Это было последней каплей. Я не выдержала, сказала, что он псих, что он помешанный, что эти идиотские игры для него важнее меня, и ушла. Ушла от Майлза, от наших отношений, от «Ярости», от всего на свете. И перед уходом вышвырнула его оружие в мусорный бак.

— Не может быть.

— Может. Подождала, пока мусоровоз заберет весь мусор, а потом пошла ночевать к друзьям.

Вся эта история начинает что-то мне напоминать — и я не в восторге. Дина тушит недокуренную сигарету и прикуривает еще одну.

— Я тогда подумала, что это конец. Вела себя как обычно: плакалась друзьям в жилетку, подыскивала новую квартиру, нашла какую-то работенку, подумывала о том, чтобы позвонить ему. А через пару дней включила телевизор, и моя жизнь рухнула. Майлз вышел на площадку. Началась игра: кажется, обычная битва, где каждый сам за себя. Обычная, но за одним исключением. У него было настоящее оружие.

Теперь вспоминаю. «Страшная резня в Америке». Надо было читать газету внимательнее.

— Чертов «Калашников»!

— Вот черт. Где Майлз его достал?

— В Нью-Йорке все можно достать. Оружие — тем более.

Глаза у Дины горят, когда она это говорит.

— И что произошло потом?

— Он убил троих и ранил пятерых. Вызвали полицию, но понятно, что в лесу, на площадке, которую он сам спроектировал, у него было преимущество. Майлз был вьетконговцем.

— Они его все же взяли?

Она делает еще одну затяжку.

— Не они. Так получилось, что это сделал Джимми. С пейнтбольным оружием.

— Серьезно?

— Именно за ним Майлз и охотился. Но, как я говорила, Джимми ни в чем ему не уступал. Он прятался, заметал следы. А еще Майлз не знал, что Джимми из камней и веток — всего, что было под рукой, — соорудил на площадке несколько укрытий. Он как раз был в одном из них, когда появился Майлз. Джимми замер. Майлз присел на пенек и зачем-то снял маску.

Она на секунду замолкает, глядя в пустоту.

— В газетах писали, что он плакал.

Взгляд возвращается из пустоты.

— Джимми выбежал из укрытия. Ему удалось на какое-то время ослепить Майлза и выбить из рук автомат. Потом Джимми вывел его из леса. Когда они дошли до границы площадки, полиция изрешетила Майлза пулями.

Дина смотрит в пол. «Оттенки синего» темнеют, обращаясь в черное. Тишина заполняет комнату цианистоводородным газом «Циклон-Б».

— Господи, даже не знаю, как ты это пережила.

— Да уж…

— Я… кажется… читал об этом.

Она поднимает глаза.

— Да, здесь об этом немного писали. А американские газеты не знали, где меня найти, к тому же на следующий день я вернулась в Англию. В общем, выбралась. Нигде не говорилось, что у Майлза была девушка, все только и писали, какой Джимми герой, кто будет экранизировать эту историю, и так далее; а в серьезных газетах развернулась дискуссия о том, стоит ли запретить пейнтбол или нет. Кроме Бена, Элис, а теперь и тебя, никто не в курсе моей роли во всей этой истории.