— Я только хочу, чтобы вы знали, мистер Холлер, что, когда вы выйдете отсюда, я буду в вашем распоряжении двадцать четыре часа в сутки. Я не хочу, чтобы вы вообще ходили пешком. Даже если вам понадобится всего лишь спуститься с холма в ближайший «Старбакс», я вас туда отвезу.

— Спасибо, Рохас. В конце концов, как я догадываюсь, это самое меньшее, что ты можешь сделать, чтобы загладить вину, так?

— Э-э-э…

Он смутился, догадавшись, к чему я клоню, но смутился не так уж сильно. Я решил больше не ходить вокруг да около:

— Сколько тебе заплатили?

Он беспокойно заерзал на стуле.

— Кто? За что?

— Хватит, Рохас. Кончай ломать комедию. Это утомительно.

— Я действительно не понимаю, о чем вы говорите. Может, мне все же лучше уйти?

Он встал.

— У нас с тобой нет договора, Рохас, — ни письменного, ни даже устного, никаких обязательств, вообще ничего. Можешь выйти из этой комнаты, и я уволю тебя — вот и все. Ты этого добиваешься?

— Не имеет значения, есть ли у нас договор. Вы не можете просто так выгнать меня безо всякой причины.

— А вот причина-то у меня как раз есть, Рохас. Герб Дэл мне все рассказал. Тебе следовало знать, что для воров не существует понятия чести. Он сказал, что ты позвонил ему и предложил достать все, что ему потребуется.

Блеф удался. Я увидел, как в глазах Рохаса вспыхнула ярость, и на всякий случай положил палец на кнопку вызова медсестры.

— Дерьмоед поганый!

Я кивнул:

— Весьма точное определение. Как…

— Я не звонил этому козлу. Мерзавец сам ко мне подошел. Сказал, что ему нужно только заглянуть в багажник — всего на пятнадцать секунд. Я не знал, чем это обернется.

— Я думал, ты умнее, Рохас. Сколько он тебе дал?

— Четыре сотни.

— Меньше, чем я плачу тебе в неделю. А теперь у тебя вообще никаких денег не будет.

Рохас подошел вплотную к кровати. Я продолжал держать палец на кнопке вызова, догадываясь, что он либо собирается напасть на меня, либо попросить о сделке.

— Мистер Холлер… Я… Мне нужна эта работа. Мои дети…

— Ты второй раз наступаешь на те же грабли, Рохас. Неужели ты не извлек никакого урока из ограбления своего прежнего работодателя?

— Нет, сэр, я извлек. Но он сказал, что ему нужно только посмотреть, а сам что-то взял, а когда я попытался его остановить, объяснил, как вы со мной поступите. Он меня поймал. Я ничего не мог сделать.

— Эти четыре сотни еще у тебя?

— Да, я не потратил ни цента. Четыре бумажки по сто долларов.

Я указал ему обратно на стул — не хотел, чтобы он стоял так близко.

— Ладно, Рохас, пора сделать выбор. Ты можешь выйти отсюда со своими четырьмястами долларами, и мы больше никогда не увидимся. Или я дам тебе второй…

— Да-да, я хочу второй шанс! Простите меня, пожалуйста.

— Прощение придется заслужить. Ты должен будешь помочь мне исправить то, что натворил. Я собираюсь возбудить иск против Дэла за кражу документа, и ты дашь свидетельские показания, чтобы точно объяснить, что случилось.

— Показания-то я дам, но кто мне поверит?

— Вот тут-то и понадобятся твои четыреста долларов. Я хочу, чтобы ты сейчас поехал домой или туда, где ты их…

— Они у меня здесь. В бумажнике.

Он вскочил со стула и выхватил бумажник из кармана.

— Вынь их вот так. — Я аккуратно сложил кончики большого и указательного пальцев.

— С них можно снять отпечатки?

— Разумеется, можно, и если это будет сделано, то совершенно не важно, что скажет про тебя Дэл, — он у нас в руках.

Я выдвинул ящик прикроватной тумбочки. Там лежал пластиковый пакет на молнии со сложенными в него моими бумажником, ключами, мелочью и наличными. Все это собрали медики, вызванные в гараж Дома победы. Я вывалил свои пожитки прямо в ящик и протянул пакет Рохасу.

— Положи деньги сюда и застегни молнию.

Он сделал то, что я велел, и по моему знаку передал пакет мне. Банкноты были новенькими и хрустящими. Чем меньше они находились в обороте, тем лучше: пальцы Дэла должны были отчетливо на них отпечататься.

— Я отдам их Циско — позвоню и скажу, чтобы он за ними вернулся. В какой-то момент ему понадобятся и твои отпечатки.

— А-а-а…

Рохас не сводил глаз с пакета.

— Что?

— Я получу их обратно?

Сунув деньги в ящик, я с треском захлопнул его.