Энди двинула «мышкой», чтобы, как всегда, стереть письмо, но что-то заставило ее помедлить и нажать «ответить».

Привет, Эм.

Поздравляю с халтуркой – для тебя самое то. И с домом при бассейне и прочими удовольствиями. Это тебе не в Нью-Йорке куковать. Словом, удачи тебе во всем.

Энди.

Она уже собиралась вернуться к статье, когда к столу подошел Ник. Энди не хотелось общаться, и она вдруг пожалела, что согласилась на второе свидание. Ни свидания, ни Ник не были ни в чем виноваты, но Энди категорически не хотела смешивать внешний мир и свой недавно обретенный покой. Писательство было для нее спасением от проблем, суеты, бурных страстей и забот о малышке; единственная возможность побыть одной и при этом среди людей, поглощенных интеллектуальной работой. Она едва удержалась от просьбы оставить ее в покое.

– Энди! – прошептал он, нарушая правила. В тихой рабочей зоне, где Энди выбрала один из самых дальних, изолированных столов, разговаривать не разрешалось.

Она обернулась и вопросительно подняла брови.

– Тебя в кухне какой-то мужчина ждет.

– Я не заказывала еду, – в замешательстве шепотом ответила Энди.

– Он не похож на доставщика. Его впустили, потому что он сказал – дело важное.

Энди похолодела. «Важное» – значит, пришел Макс. Что-то случилось с Клем. Энди выхватила из сумки телефон. От Айлы никаких сообщений, но, возможно, ситуация была настолько катастрофической, что няньке было быстрее связаться с Максом. Без лишних слов Энди вскочила и побежала на кухню. За столом, где они с Ником пару часов назад пили кофе, сидел человек, увидеть которого здесь было равносильно шоку.

– Привет, – произнес Алекс.

Он пригладил пальцами волосы, и Энди обратила внимание, что рука у него дрожит. Алекс был неотразим: в джинсах, темно-синей куртке и вечных кроссовках «Нью баланс». Когда он подошел к Энди, раскрыв объятия, она едва сдержала слезы: знакомое ощущение фланели под щекой, тяжелые руки на ее спине, незабываемый запах, от которого буквально перехватило дыхание. Сколько же времени она не обнималась ни с кем, кроме матери? Год? Больше? Объятия волновали, но при этом успокаивали и утешали, словно возвращение домой.

– Что ты тут делаешь? – спросила Энди, не в силах поверить, что это не наваждение или того хуже – простое совпадение.

– Тебя выслеживаю, – засмеялся он.

– Я серьезно!

– Я тоже. Я сегодня видел твою няню с Клементиной в кафе, где подают кексы, и…

– Ты встретил мою няню с Клементиной? А что ты делал в трех кварталах от моего дома? Ты же вроде в Парк-Слоуп живешь?

Алекс улыбнулся.

– Да, но я же тебя выслеживал. Я сидел в кафе, ел кекс, набирался мужества подняться в твою квартиру, и вдруг входит Клементина. Она так выросла! Она просто красавица, Энди, и такая хорошая! Я бы ее где угодно сразу узнал.

Энди постаралась скрыть волнение, услышав, что Алекс собирался подняться к ней в квартиру, и продолжила слушать в напряженном ожидании.

– Я спросил у Айлы, дома ли ты. Я назвался старым другом, но она, видимо, испугалась любопытного незнакомца и сказала, цитирую, что ты куда-то ушла что-то писать.

– И ты кинулся проверять все пятьдесят фрилансерских сообществ в городе, а вместе с ними частные офисы, библиотеки, кофейни, кафе, квартиры знакомых…

Алекс шутливо ткнул ее пальцем в плечо. Энди захотелось схватить этот палец и поцеловать.

– Ну да. А может, я прочел на стене у Лили в «Фейсбуке», что ты работаешь в некоем «Писательском пространстве».

Энди приподняла брови.

– Знаю, знаю, я говорил, что не захожу в «Фейсбук», но я не устоял. Теперь не хуже прочих могу следить за своими бывшими. В общем, меня впустил некто Ник, который сказал, что знает тебя…

– Да, – подтвердила Энди.

Алекс вопросительно поглядел на нее, ожидая объяснений, но допытываться не стал.

В кухню вошла женщина лет сорока пяти и открыла холодильник. Энди с Алексом замолчали, глядя, как она вынимает пластиковый контейнер с салатом, трясет над ним бутылкой с уксусной заправкой, открывает пепси и, спохватившись, что помешала разговору, уходит в дальний угол гостиной, где быстро надевает наушники и начинает есть.

– Ну что… – Энди посмотрела на Алекса, желая, чтобы он заговорил первым. Ей много надо было сказать, но она не знала, с чего начать. Почему он приехал? Чего он хочет?

– Да вот… – Алекс нервно откашлялся и протер глаз. – Контактная линза съезжает, все утро достает.

– М-м. Сама терпеть не могу, когда такое бывает.

– Я тоже. Я подумываю о лазерной коррекции, чтобы покончить с линзами, но все пугают страшными историями о людях, столкнувшихся с массой проблем из-за сухости глаз, и…

– Алекс!.. Ты же Алекс, верно? Уже не Ксандер?.. Что происходит? – сказала вдруг Энди.

Он смутился и занервничал.

– Разумеется, я Алекс! – Он переплел пальцы. – Что значит – «что происходит»? Я не могу зайти поздороваться? Разве это так уж странно?

Энди засмеялась:

– Еще как странно. Приятно, конечно, но странно. Когда мы в последний раз встречались – год назад, на том бранче, когда возникла маленькая неловкость? – Ее посетило искушение спросить о Софи, о том, призналась ли она Алексу в романе со студентом.