Медленно, очень медленно Тревис наклонился к ее лицу… Их губы встретились.

Бетти не могла объяснить, в чем заключается очарование этого парня. Да и не хотела вдаваться ни в какой анализ. Она просто затрепетала, чувствуя, как пробуждается к жизни каждая клеточка ее тела. Как душа наполняется восторгом.

Когда поцелуй завершился, Тревис отстранился не сразу. Напоследок он еще несколько раз прикоснулся губами к щекам и векам Бетти.

Затем тихо произнес:

– До свидания. До завтра…

– До завтра, – шепотом повторила она.

Он наконец взял у нее ключи, а потом несколько минут стоял и смотрел, как она поднимается по тропинке. Примерно в середине пути Бетти обернулась и помахала ему рукой.

Тревис ответил тем же. Вскоре она скрылась за нависающими над тропкой кустами.

Постояв еще немного, он вздохнул и двинулся к лодке, по пути подхватив с песка кроссовки; Впопыхах Тревис забыл про них, и они промокли под дождем. Бросив их в лодку, он столкнул ее в воду, приладил весла и запрыгнул внутрь.

Пора было возвращаться домой.

Домой! – с грустной усмешкой думал Тревис, мерно взмахивая веслами. Что ж, в каком-то смысле Роузвилл действительно стал для меня домом. Я даже начал считать его своим…

До нынешнего дня так и было. И не только к Роузвиллу стал понемногу привыкать Тревис, но даже к своему новому имени. В ожидании своего часа он занимался новым для себя бизнесом, пусть не таким большим, как прежний, но тоже приносящим некоторый доход. Ему даже интересно было испробовать себя в новом качестве. С тех пор как у него появилась «Морская выдра», он не раз вспоминал давние шутки приятелей о том, что ему следовало бы открыть ресторан.

Кто мог думать тогда, что настанут дни, когда так и произойдет?

В его жизни случилось столько перемен – совершенно от него не зависящих, – что он поневоле почувствовал себя другим человеком.

И со временем даже думать о себе начал именно как о Тревисе Хантере.

Нынешний день с новой силой всколыхнул в нем воспоминания. Разумеется, он и так думал о своей былой жизни, но одно дело размышлять вообще, и совсем другое – когда прежнее существование властно врывается в настоящее.

Как, например, сегодня.

Когда Тревис увидел Бетти, сидящую за столиком его собственного ресторана, он на миг замер, будто пораженный молнией.

Нет, он и раньше допускал подобную возможность. С тех пор как, больше года тому назад, Мэт Уинклесс приобрел расположенную вблизи поселка виллу Гибискус, Тревис только и мечтал, как однажды эти края посетит Бетти.

Он прекрасно понимал, что ничего не сможет ей сказать – как, впрочем, Мэту и всем остальным своим прежним знакомым, – однако сама мысль о том, что он увидит ее, безумно его будоражила.

Рано или поздно наступит момент, когда Мэт пригласит Бетти погостить на вилле, думал он.

Иначе просто быть не может.

И тогда ему останется лишь одно: не выдать себя.

Потому что еще не время. Не все обязательства выполнены, не все угрозы изжиты. К тому же он не вправе подвергать дорогих его сердцу людей опасности.

И все-таки, рассуждая подобным образом, Тревис ошибался. Он исходил из того, что, возможно, ему удастся увидеть Бетти издали, на расстоянии. При этом сама она, скорее всего, даже не заметит его. А если заметит, то не узнает.

В последнем Тревис был уверен больше всего, потому что уже прошел своеобразную проверку с Мэтом. Так уж вышло, что в прошлом году они общались довольно тесно. Тревис бывал у Мэта на вилле, они вместе рыбачили.

Словом, моментов, когда Мэт мог бы узнать Тревиса, было предостаточно.

Но этого не произошло!

Впрочем, немудрено. Порой он сам не узнавал себя, глядя в зеркало. Его внешность изменилась – отчасти из-за вмешательства пластического хирурга, но также благодаря и собственным усилиям. На носу появилась горбинка, брови приобрели немного иную форму, голос стал ниже, потому что на голосовых связках была сделана крошечная насечка. Кроме того, волосы отросли до плеч и вдобавок выгорели на солнце, мышцы окрепли и округлились.

Неизменными остались лишь рост и цвет глаз.

Специалисты рекомендовали ему использовать контактные линзы другого цвета, которые закрывали бы радужную оболочку, превращая ее из карей, например, в голубую. Однако, попробовав, Тревис отказался носить линзы: от них болели глаза. Пришлось прибегнуть к помощи солнцезащитных очков.

Кое-что также прибавилось в его внешности – в верхней части левого бедра появился шрам после пулевого ранения. Тревис понимал, что при определенных обстоятельствах эта метка может оказаться роковой, и потому всячески скрывал ее. Впрочем, после переезда в Роузвилл его никто не видел обнаженным.