Весь день Бетти размышляла над предложением Мэта, пока оно не стало представляться ей более чем заманчивым.

Море, солнце, свежий воздух, шум прибоя – что может быть прекраснее? – вертелось в ее голове, пока она редактировала статью для июньского номера журнала «Тауни». – А еще тишина, птичий щебет по утрам, аромат цветов. Наверняка на вилле есть цветы, если она называется «Гибискус»!

После работы Бетти не поехала, как обычно, домой, а отправилась в салон красоты. Прежде она часто бывала там, пользуясь услугами определенной массажистки и косметолога. Порой те даже приезжали к ней на дом, когда она не могла вырваться в салон.

Бетти приняли как старую знакомую. Ее сразу окружили заботой и вниманием. Посетовали, что она давно не появлялась, однако никаких вопросов, разумеется, не задавали.

Сначала Бетти минут сорок лежала на специальном столе, нежась под умелыми руками массажистки Кэрол. Та тщательно разгладила и размяла каждую мышцу ее тела, и они будто наполнились соком, ожили, задышали. В конце процедуры у Бетти возникло чувство, словно она заново родилась.

Потом ею занялась косметолог Рита. Она очистила лицо Бетти специальным молочком, согрела горячим влажным полотенцем, потом нанесла жирный крем и тоже принялась делать массаж, но более тонкий, деликатный. Покончив с ним, убрала остатки крема и наложила какую-то новомодную маску, о которой Бетти даже не слыхала – настолько отстала от жизни за минувшие два года.

Когда Рита завершила работу, Бетти взглянула в зеркало и не узнала себя – лицо у нее стало как у юной девушки.

– Вызвать визажиста? – спросила Рита.

– Нет, благодарю. Сегодня я больше никуда не собираюсь. Отсюда сразу домой.

Рита улыбнулась.

– Заходите почаще. Мы, женщины, не должны себя запускать. В отличие от мужчин нам нельзя расслабляться. Для нас это непозволительная роскошь.

В ответ Бетти оставалось лишь кивать.

Расплатившись в кассе, ободренная и словно сбросившая с плеч тяжкую ношу, она выпорхнула из стеклянных дверей салона, сбежала по ступенькам крыльца и бодро направилась к своему автомобилю.

Даже дорога домой показалась ей сегодня не такой долгой. Кроме того – о чудо! – ни разу не пришлось стоять в пробке, хотя был самый час пик.

Позже, готовя на кухне незамысловатый ужин, Бетти поймала себя на том, что напевает. Обнаружилось это примерно в середине процесса стряпни. Она вынула из холодильника покрытый инеем шницель-полуфабрикат и положила на разогретую сковородку. Затем поместила замороженное картофельное пюре в микроволновую печь и принялась искать консервный ключ, чтобы с его помощью вскрыть банку с маслинами.

Тут-то Бетти и сообразила, что фраза из известной песенки «У меня есть ты, детка» не просто вертится в ее мозгу, а она напевает эти слова!

Открытие настолько удивило ее, что она даже застыла с поднятой над ящичком кухонного стола рукой, на миг позабыв, зачем выдвинула его. Такого хорошего настроения у нее не было с незапамятных времен.

Ну и замечательно! – подумала Бетти. Уверена, Майкл порадовался бы за меня.

Задорно тряхнув головой, она продолжила рыться среди мелких кухонных приспособлений.

Вскоре консервный ключ обнаружился, и Бетти открыла маслины. Потом она перевернула шницель, чтобы поджарилась другая сторона, и вынула из холодильника большой темно-красный салатный перец. Тот показался ей таким красивым, что даже жалко было резать. Но, полюбовавшись немного аппетитным овощем, Бетти все-таки пустила его под нож. Та же участь постигла и несколько веточек петрушки.

Выложив перец на блюдце, оливки в хрустальную розетку, шницель с пюре на тарелку и посыпав блюдо петрушкой, Бетти принялась за еду.

Но сначала она сделала еще одну не совсем обычную для нее вещь – включила телевизор.

Тот находился здесь же, на кухне, однако Бетти почти никогда им не пользовалась, потому что предпочитала за едой просматривать газеты или журналы. Сейчас же у нее вдруг возникло желание посмотреть хороший фильм. Только не слезливую мелодраму – этого и в ее собственной жизни хватало, – а комедию, или боевик, или… что это? А, ну да, триллер тоже сойдет.

Ела Бетти медленно, потом поставила тарелки в посудомоечную машину и переместилась в гостиную. Там, включив большой телевизор и удобно устроившись на диване, она продолжила наблюдать за тем, как некое рогатое и крылатое чудище гоняет по подземным лабиринтам кучку ополоумевших от ужаса спелеологов.

Минут через двадцать Бетти вспомнила о своем кулинарном шедевре и вновь ненадолго удалилась на кухню. Обратно вернулась с ломтем торта «Каприз» на тарелочке. До конца фильма, отламывая понемножку ложечкой, она съела его весь до крошки. Чудовищу на экране повезло меньше, последнему спелеологу удалось от него улизнуть. Потом таинственное животное распростерло крылья, взмыло в воздух над ночным лесом и улетело куда-то…

Лежа в постели, Бетти подвергла анализу нынешний день и пришла к выводу, что в ее душе произошел какой-то сдвиг: слежавшиеся за два долгих года пласты эмоций шевельнулись. Верхние, особо мрачные и заскорузлые, чуть подались в сторону, словно готовя место для чего-то более пластичного и свежего, что поднималось изнутри.