Роза и чума
вернуться

Ладинский Антонин Петрович
Шрифт:

«Среди стихотворенья…»

Среди стихотворенья Я потому поэт, Что создал мир как пенье, B котором кашля нет. Искусственный немного, Быть может; не такой Огромный как у Бога, Но мир особый, мой. Суровый мир и мало Пригодный для мольбы, Где ледники и скалы И римские дубы, Где воздух, хвоя, срубы, И холод всех вещей. И я не в теплой шубе, А в голубом плаще. 1939

ПЧЕЛА И РОЗА

Твою судьбу поэт сравнил с цветком, А жизнь свою с непрочным мотыльком. Поэт стихи об этом сочинил, Их соловей на ноты положил. Но ты постолько голубой цветок, Посколько я твой белый мотылек, Твоя трудолюбивая пчела — Тобою вдохновленные дела. 1947

«Жизнь наша как луг…»

Жизнь наша как луг, где скосили Былинки железной косой. Как партия в шахматы. Или Как битва, где умер герой. И в жизненной битве едва ли Закован в броню человек, И пусть мы игру проиграли И даже умолкнем навек, Но в битве имеет значенье Не гибель, не раны, не страх, А то лишь, за что мы в волненьи С оружием гибнем в руках. 1941

ПОЭМА О СЫРЕ

Земной кусочек сыра, Ты баснословным стал. Ты — весь в слезах и дырах Взошел на пьедестал. Ты доказал Европе, Что брюхо выше лир, Что стройной антилопе Предпочитают жир. Европа, ты у лавки Средь кумушек других Шептала в этой давке Полузабытый стих, Ждала с большим волненьем Трагичного конца, Смотрела с умиленьем В глазища продавца. Вдруг, может быть, ворона Раскроет глупый рот, И сыр, а не корона На землю упадет? Как принц — кусочек сыра: В сиятельных слезах. Как плащ поэта: в дырах, Воспетый мной в стихах. 1941

«Жизнь — это счастье…»

Жизнь — это счастье. В синюю полоску То платье, где оно живет. Пусть парикмахер римскую прическу Придумает, тебя завьет! Пусть будет мир шуметь зеленым древом На берегу того ручья, Где рыбка в сказке приплывает к девам, И тихо плещет жизнь твоя! Пусть будут как органные рыданья Губной гармоники лады, Пусть птичьим шумом, ветром и дыханьем Наполнятся твои сады! Пусть нажимают медные педали И раздувают в кузницах мехи; Будь музыкой в большом концертном зале, Чтоб написали о тебе стихи! 1945

ЛИРИЧЕСКИЙ ТЕАТР

1
Я — зритель. Я — слушатель пенья. Огромный спектакль предо мной: Прекрасная драма творенья, Где гибель, но свет голубой. Я в лучшем театре вселенной Сполна заплатил за билет, За зрелище это, за тленный Свой праздник, за несколько лет. Я — в кресле из красного плюша, Я в зрительном зале, дружок, Где все голубое, где суша — Подмостки, а море — пролог. Мы слушаем в виде вступленья Высокую музыку гор. Зеленых деревьев смятенье Средь бури родил дирижер…
2
Жизнь — ветер, листок и орешек. Живи, мой дружок, на горе, И много букашек и пешек Участвуют в этой игре. А страшный финал — это слезы Над спящей в гробу красотой, Но лишь катастрофа средь прозы Вдруг делает жизнь высотой! О ты отлетаешь навеки! Вокзал полон дыма и роз! Рыданий хрустальные реки Текут! И трубит паровоз! И в этих безмерных утратах Я маленькой пешкой стоял На черных и белых квадратах Вокзальных и шахматных зал. 1941

«Не требуйте от глупой птицы…»

Не требуйте от глупой птицы, От курицы, чтоб этот жир Вдруг стал подобием орлицы И с облаков взглянул на мир. Ей жить приятно за оградой, В курятнике, вдали от бед, Ей небо кажется громадой, Где милых куч навозных нет. Вполне довольна прозябаньем Ее куриная душа, По мнению ее — страданье Не стоит медного гроша. Она не знает в упоеньи, Что в лаврах ей, но не в венке, В ближайшее же воскресенье Вариться в суповом котле. 1940