Наряду с темой смерти возлюбленной — а к ней мы ещё вернёмся — тема неразрывности рождения и смерти постоянно возникает в литературе, начиная с немецкого преромантизма, и находит своё развитие в творчестве Гофмана, Уолпола, Льюиса, Нодье, Готье, Ламартина и Бодлера. И мы находим её во всех тех книгах, которые читал Нобель.

Его путешествие началось в 1851 году. Путешествовать в то время было нелёгким делом, так как средства сообщения были абсолютно неразвиты, а железные дороги только начали появляться.

К сожалению, молодой Нобель не оставил нам никаких свидетельств о своём путешествии. Его поэма отражает лишь переживания по этому поводу, но эти переживания оторваны от реальных фактов, и потому мы не можем извлечь из них ничего конкретного: Нобель описывает лишь свою внутреннюю жизнь.

Но вот что жалко: он был слишком увлечён своей внутренней жизнью. А его наблюдательный и острый ум мог оказаться бесценным в момент объединения Германии, тем более что позже заводы, которые построит в Германии Нобель, столкнутся с проблемами при перевозке своей продукции из одной области в другую.

Альфред застал Францию погруженной в кризис, наступивший после революции 1848 года. Он увидел страну в состоянии неустойчивости, которое вылилось в переворот, возглавленный будущим Наполеоном III. Он полюбит эту страну так сильно, что несколько лет спустя решит там поселиться. Сведений о пребывании Нобеля в Италии, родине нитроглицерина, до нас практически не дошло. Италия как раз в то время готовилась к воссоединению, которое произойдёт десятилетие спустя. И там Альфред Нобель тоже в будущем устроит свою лабораторию.

Нобель ни разу не упомянул о подъёме промышленности Америки того времени — времени, когда шла борьба против рабовладения, а в Калифорнии уже началась золотая лихорадка.

Но ещё более удивительно молчание Нобеля по поводу невероятного роста пороховой промышленности в этой стране. Однако благодаря фирме, основанной в 1802 году Элиотаром Иренеем Дюпоном де Немуром [4] , эта индустрия положила начало одной из самых крупных химических корпораций сначала в Америке, а затем и во всём мире.

Но всё-таки это молчание не мешало Нобелю наблюдать, изучать, постигать. Ведь именно с этого момента началась его карьера. Нобель накапливал факты, сведения, впечатления. И позже он сумеет воспользоваться теми знаниями, которые были приобретены им в ходе путешествия: он будет организовывать производство так, как мог это увидеть только в Америке. Кроме того, нельзя забывать, что именно присутствие в самой гуще событий оказало решающее влияние на формирование его политических взглядов.

Таким образом, Альфред Нобель был очевидцем всего того важного, что в ту переломную эпоху воздействовало на ход истории. Он находился в самом центре исторического процесса, но не говорил о том, что он видел, ни слова, оставался молчаливым наблюдателем — все письма, которые он писал во время своих странствий разным людям, были всего лишь письмами в высшей степени умного и исключительно одарённого молодого человека. Он по-прежнему оставался болезненным, мечтательным, немного обеспокоенным. Его письма выражали его стремление к одиночеству. Кажется, будто он молча накапливает знания и идеи, которые послужат ему потом. Позже он вернётся туда, где побывал, и будет там творить, изобретать, снова и снова сталкиваясь с проблемами и неудачами. Но пока он молчал.

Есть ещё одно тёмное пятно, о котором мы не можем сказать ничего определённого из-за молчания Нобеля.

В Париже он встретил женщину, которую полюбил, но их роман длился недолго и закончился смертью этой таинственной возлюбленной.

Эта незнакомка, несомненно, самая очаровательная тайна, связанная с Нобелем. Он вспоминал о ней, о её красоте и доброте, о своём, как он сам выражался, «головокружительном» счастье. Вот как он пишет об этом в своей поэме:

Её смерть причинила Нобелю жесточайшую боль, и потому он принял решение жить подобно «одинокому отшельнику в безумном мире», который желает посвятить свою жизнь достойным делам. «С этого дня, — добавляет он, — я больше не нуждаюсь в удовольствиях толп и начинаю изучать великую книгу природы, чтобы понять то, что в ней написано, и извлечь из неё средство, которое могло бы излечить мою боль».

«Одинокий отшельник…» Кажется, этот плеоназм встретится у Альфреда Нобеля ещё раз в одном из писем, когда ему будет около сорока лет…

Есть ли нужда в попытках выяснить, имела ли место эта идиллия на самом деле, или она существовала лишь в фантазии Нобеля? Некоторым людям, близко знавшим Нобеля, эта история казалась слишком красивой и неправдоподобной. Хотя вряд ли можно утверждать, что Нобель был склонен к выдумкам, эта грустная история очень напоминает сюжеты тех книг, которыми он зачитывался. Его беспокойный, тревожный характер, всепоглощающая романтичность, склонность к мечтательности, возникшие ещё в детстве, возможная самоидентификация с Шелли — всё это вполне могло быть причиной возникновения подобной фантазии.