Весной 1992 года в мою дверь внезапно постучали. Когда я открыл, оказалось, что это Хэ Чжиу, с которым мы не виделись много лет. Я спросил, как он меня нашел, на что он лишь улыбнулся, но не ответил, а потом сказал:

– Как говорится, без надобности в буддийский храм не ходят.

– А что тебе нужно? Если могу чем-то помочь, то приложу все усилия.

Хэ Чжиу сказал, что работает во Внутренней Монголии, в комитете по транспорту, причем в штате, но хочет перевестись в Гаоми, чтобы заботиться о стареньких родителях. Я написал письмо начальнику уезда Гаоми, отдал Хэ Чжиу и велел отправиться прямо к начальнику. Я тогда спросил его, а где сейчас тот «ГАЗ-51»? Хэ Чжиу выпучил глаза и спросил:

– Ты что, не знаешь? Я ж его продал съемочной группе Чжан Имоу. Тот грузовик, в который Цзян Вэй и товарищи грузят кувшины с гаоляновым вином, превращая его в бомбу на колесах, – это «ГАЗ-51», принадлежавший отцу Лу Вэньли. Видишь, я тоже внес вклад в твой фильм «Красный гаолян».

Я сказал:

– Крышка капота не очень похожа.

– Что ж ты тупой-то такой, в съемочной бригаде талантов много, разве они могли использовать советский грузовик в его первоначальном виде и выдать его за японский? Это был бы ляп!

– А за сколько ты его продал?

– Да попросил как за металлолом. Грузовик все время стоял во дворе у отца, я не знал, что с ним делать. Наконец подвернулась такая возможность, и я устроил ему грандиозный финал.

В начале 1993 года я вернулся в Гаоми на праздник Китайского Нового года, Хэ Чжиу зашел навестить меня и сказал, что его уже перевели поближе к дому, он начал работать в региональном отделении в Циндао. Я заметил, что у него действительно есть необходимые навыки, а он возразил, что все это благодаря тому письму.

В последующие годы он часто приезжал ко мне в Пекин и каждый раз приглашал в дорогой ресторан. Судя по всему, разбогател. Он много раз звал меня в Циндао, говорил, что ему теперь в Гаоми ездить незачем, сейчас он открыл свою фирму, дела идут хорошо, если я приеду, то все расходы он берет на себя.

От него я узнал, что стало с нашими одноклассниками, причем Хэ Чжиу был в курсе не только новостей об одноклассниках, но и подробностей жизни учителей тоже. Он рассказал, что учитель Чжан, под руководством которого мы писали сочинения, давно уже ушел на пенсию со своей должности завуча в местном профтехучилище, из двух его сыновей один занимается лесом, а второй стал секретарем комсомольской организации в Чэннань. А Большеротый учитель Лю дослужился до заместителя начальника уездного комитета по образованию и, когда умерла его супруга, взял в жены овдовевшую Лу Вэньли. Первый раз Лу Вэньли вышла замуж за сына большого уездного начальника, но этот парень любил выпить, увлекался азартными играми, волочился за каждой юбкой и готов был пуститься во все тяжкие; поговаривали, что он частенько ее поколачивал. В итоге он в пьяном угаре врезался на мотоцикле в дерево и погиб. Как могло получиться, что Лу Вэньли сошлась с учителем Лю? Я воскликнул:

– Невероятно!

Хэ Чжиу со смехом спросил:

– А шариком попасть сопернику в рот – вероятно?

Да уж, тоже невероятное событие, таким образом, понятно, что все в мире бесконечно меняется, судьба странным образом связывает людей, часто обстоятельства складываются и неудачно, а порой причудливо, так сразу и не скажешь.

В августе 2008 года я специально поехал в Циндао повидаться с Хэ Чжиу. До этого я часто приезжал в Циндао: или лекции читал, или в собраниях участвовал, расписание всегда было напряженным, а Хэ Чжиу обижался и говорил:

– Ты что, не можешь специально приехать, мы с тобой проболтаем трое суток, мне столько всего нужно тебе рассказать, ручаюсь, я смогу подстегнуть твое вдохновение, и ты напишешь хорошую книгу. Ты мне тогда дал десять юаней, а сейчас я верну тебе долг материалом для повести.

Хэ Чжиу поселил меня в номере люкс отеля «Династия», с панорамным видом на море. Как только мы сели за стол в ресторане, так он тут же начал излагать, что с ним случилось за эти тридцать с лишним лет. В последующие три дня, неважно, пили ли мы вино друг напротив друга или прогуливались на пляже, Хэ Чжиу не закрывал рта. Он назаказывал столько изысканных деликатесов, и почти все пришлось есть мне одному. Я ему говорил, мол, ешь давай, такие дорогие блюда, жаль, если пропадут. А он отнекивался, дескать, сам ешь, а то я, как говорится, достиг «трех высот», у меня повышенное давление, холестерин и сахар, я такое есть не могу. Зато он пил, курил и без остановки говорил. Он тогда отпустил шофера, сам сел за руль и повез меня по побережью. Я возражал:

– Ты столько выпил, сможешь вести?

– Успокойся. Я, как У Сун [37] , под градусом только лучше со всем справляюсь.

– Главное, чтоб полиция не остановила.

Он рассмеялся:

– Чего им меня останавливать?

Даже за рулем Хэ Чжиу все равно болтал без умолку, да еще и жестикулировал. Я взмолился:

– Братишка, ты лучше сосредоточься на дороге.

– Да успокойся, у меня ж стаж водительский больше тридцати лет, как сажусь на водительское кресло, так становлюсь одним целым с автомобилем. Вот Лу Тяньгун какой был превосходный водитель, за деревней мостик каменный едва вмещал его «ГАЗ-51», а он проносился по мосту, не сбавляя скорости.

Я хотел было спросить, кто такой Лу Тяньгун, но тут же понял, о ком речь, и осознал разницу между собой и Хэ Чжиу. Он мне рассказал:

– Я тогда с твоими десятью юанями пошел на вокзал, купил за один юань и два мао билет на поезд до Вэйфана. Этот поезд шел из Циндао до Шэньяна, и хотя билет я купил только до Вэйфана, но решил во что бы то ни стало добраться до Шэньяна. В поезд сажали строго по билетам, каждый раз пара милиционеров, сопровождающих состав, держала двери, чтобы никто не мог проскользнуть незамеченным. Если поймают, в лучшем случае просто выкинут из поезда, а в худшем – сначала побьют, а потом выкинут. Напротив меня ехал парень в солдатской форме, с траурной повязкой на плече, судя по всему потерявший кого-то из родителей. А ты же знаешь, что я у дедушки Вана научился физиогномике Ма И [38] .