— Понимаю.

— Лучше на иглу. Ну, чтобы забылась…

— У меня все есть.

— А ее компанию подсаживать не надо. У тебя теперь другой уровень, тебе лично этим заниматься не стоит… В общем, действуй. Подержи ее здесь денек-другой, а потом домой выпускай. Пусть к маме и папе идет… Да, и про Захарского пусть молчит. Зачем ему проблемы с соседями?

— Я все понял.

— Вот и хорошо, что понял. На, держи! — Виктор достал из кармана пальто и вернул ему травматический пистолет. Затем, потрепав Дениса по щеке, направился к своей машине, которая стояла где-то на улице.

Денис дождался, когда босс уедет, и повернул к дому. Только он переступил порог, как в кармане зазвонил телефон.

— Ну, как там дела? — тихо спросил Яша.

— Пока не родила, — усмехнулся Денис.

Действительно, еще девять месяцев ждать надо.

— Ты смотри там! — весело пригрозил Яша.

Знал бы этот придурок, что здесь произошло. По его вине произошло.

— У тебя все нормально?

— Ну, отец допрос устроил, я отбился. Он на Скатцева наехал, чтобы тот бочку на меня не катил.

— Но ведь Степа ищет тебя.

— А что он сможет сделать? Да и не меня он уже ищет.

— А кого?

— Скатцев сказал, что это Костя Лену похитил.

— Костя?

— Ну, вспомни тело, которое тебе печень отбило. Скатцев его уволил, а он отомстил. Он перед отцом извинился, все такое… Короче, нормально у меня все. А у тебя?

— Ну, «травку» она уже дернула.

— Молодца!

— Сейчас «коксом» раскочегарим… Не бойся, без кочерги кочегарить будем…

— Я завтра с утра подъеду.

— Не надо!

— Почему?

— Вдруг за тобой следят?

— Кто? Скатцев?! Я же сказал, на кого он думает…

— А я тебе сказал, что не надо подъезжать. Ленка не должна тебя здесь видеть. Я ее подсажу, а потом домой отправлю. Поверь, она сама к тебе за вмазкой подъедет.

— Ну да, наверное, так будет лучше.

— Не наверное, а точно! Не надо сюда приезжать. Пока Лена здесь, не надо. Договорились?

— Заметано!

Денис опустил трубку в карман, зашел в комнату, где находилась Лена. Она сидела на полу, в дальнем углу гостиной, прикрывая свою наготу сорванным с нее платьем.

— Извини, я ничего не мог поделать, — вздохнул он, потирая опухлость на разбитой губе.

Но Лена даже не глянула на него. И ничего не сказала, даже не всхлипнула. Взгляд пустой, неподвижный, невидящий.

— Я же говорил тебе, что мафия может наехать, — сказал он.

Но Лена никак на него не реагировала.

— Хорошо, что разобрались, а то бы «замочили»… «Косяк» будешь?

Она снова промолчала, но это не помешало ему взорвать второй «косяк» из своих запасов. Он раскурил папиросу, протянул ей. Только тогда Лена кивнула и взяла цыгарку. Пахнула раз-другой, и взгляд ее стал проясняться.

— Могло быть и хуже, — сказал он.

— Хуже не бывает, — покачала она головой.

— Бывает… Тебе нужно просто забыться. Завтра проснешься с ясной головой, посмотришь на все другими глазами. Они ведь и убить тебя могли…

— Почему не убили?

— Потому что со мной разобрались. Поняли, что я перед ними не виноват.

— Лучше бы убили.

— Меня?

— Меня!

— Не говори чушь! Может, носик припудришь?

— Давай, — кивнула она.

Денис достал чек с кокаином, обслужил Лену. Ей осталось только всосать порошок через ноздри. Сделала она это без удовольствия, но с рвением. Вскоре взгляд замутился, выражение ожесточенности сошло с лица.

— Тебе ванну сделать?

Она молча кивнула.

Денис нагрел воду, наполнил ванну, отвел туда Лену. В воду она погружалась, совершенно не стесняясь своей наготы.

А после ванны он предложил ей дозу героина. Отказываться она не стала…

Наркотическая ломка — это жесть, мрак, ад. Не зря ее называют «костоломкой». Что это такое, Денис на себе не испытывал, но видел, как мучаются «торчки». Они же мать родную готовы были убить из-за дозы, а он делал деньги на их жажде…

Лена еще не мучилась, но и от дозы уже не могла отказаться. А завтра она и себя продаст, чтобы получить на жало. А может, уже и сегодня… А почему бы и не воспользоваться этим? Чем Денис хуже того же Трояка?

— Ну как, вставляет? — спросил он.

Лена ничего не сказала, лишь затуманенно улыбнулась. «Приход» у нее, кайф, к которому так стремятся «торчки». Но скоро ее отпустит, и радужные краски сменятся на чисто фиолетовые. Часов пять-шесть ей будет все абсолютно по фигу, и никакой боли — ни физической, ни душевной. А вот потом начнет подкрадываться песец, которого нужно будет подкормить очередной дозой…

— Не все так страшно, правда?

Она кивнула в ответ.

— И вспомнить будет о чем… — усмехнулся он.