Словно проснулся... и удрал. Много и одновременно ничего.

Мне бы не хотелось использовать допросные гендзютсу, но если понадобится - так и сделаю. Всё будет зависеть от ответов. Попробует юлить, я сам оттащу его на стирание памяти. Частичное или полное, как получится.

– Сёши, нам нужно поговорить.

Цепочки знаков пробежали по столбам и стропилам просторного зала, светильники мигнули, а воздух мягко толкнулся в уши. Недовольный ребёнок сглотнул и коротко зевнул, пытаясь восстановить слух.

– Садись, - приглашающе кивнул ему на подушку.
– Я хочу, чтобы ты предельно честно ответил на мои вопросы. Понимаешь?

Понял и смутился. Глаза расширились, взгляд беспокойно вильнул вниз. Пальцы дрогнули. Очень хорошо. Не умеет держать лицо, нет большого опыта обмана и необходимого для этого контроля тела.

– Не бойся, я не рассержусь и не сделаю тебе больно. В эту комнату никто не войдёт. Все твои тайны останутся в нашей семье.

Задумался. Возможно, с лучшим знанием языка он бы чувствовал себя увереннее, но на это нужно время. Именно то, чего я не дам. Спрашивать буду сейчас, когда привычные барьеры разума сметены допросом Яманака, а все реакции обнажены и естественны.

– Понимаешь?

Мелкий осторожно покивал.

Страшно ему. Ждал моих вопросов?

– Хорошо. Тогда объясни, где ты получил такие сложные умения и знания?

Сёши помедлил, подбирая слова.

– Раньше. До того... до под землей. Жил в другое... другом месте... потом...

Он замялся и я поторопил.

– Что потом?

– Умер.

– ???

Мелкий показал, как именно. Испуганный взгляд вверх, голову отбрасывает сильный удар, обмякшее тело падает... Я почти услышал хруст ломающейся кости.

Ясно. Что-то упало сверху, и он не сумел увернуться.

– Проснулся под землей... Маленький. Испугался. Убежал.

Не обманывает. Всё правда. Просто очень неожиданная.

Большинство шиноби не могут рассчитывать на расположение богов и после смерти наши души долго бродят во тьме. Кто-то всё-таки достигает Чистого Мира и становится ками, кто-то рождается снова. Я слышал, что некоторые отшельники и аскеты сохраняли память о своих прошлых жизнях, но Сёши меньше всего походил на монаха. Возможно, его душа заблудилась и совсем отчаялась, если переродилась в теле искусственно выращенного ребёнка.

– Ты был шиноби?

– Нет!

Так я и думал.

– А кем?

– Делал лес... и сад. Разным людям.

"Делал лес". Это ему подходит. А возродился в теле Лесного Сенджу.

– А откуда ты знаешь о передаче чакры?

– Читал. Учился. Книги...
– он перелистнул невидимую страницу.

Интересно, но сейчас спрашивать не буду. С каждым моим вопросом копятся напряжение и страх. Довольно скоро придётся остановиться.

– Из какой ты страны?

– Извините, Какаши-сан. Очень далеко... не могу назвать.

Тут Сёши слегка темнил, но я спокойно перебрал имена всех известных стран и селений шиноби, отслеживая реакцию. Ничего. Ни одно не подошло. Он действительно издалека. Теперь мне понятны его затруднения с языком. Мелкий не вспоминает его, а учит. Как дети. Очень быстро, но учит. И построение фраз показывает, что наше наречие ему не родное.

– Могу нарисовать. Это слово.

Я сходил за бумагой и тушью. Пускай порисует. Хоть немного успокоится.

На рисунке название выглядело как туманная пустошь, покрытая мхом, травяными кочками и лужами воды, поросшая редкими криволапыми деревцами. Болото? Нума-но-Куни? Никогда не слышал. Возможно, это вообще другой континент. Хорошо рисует, кстати, только кисть держит непривычно. На западный манер.

Ну что ж, последний вопрос.

– Что собираешься делать?

– Жить. Не убивайте... пожалуйста.

У мелкого явно не было никаких иллюзий насчёт шиноби.

Сёши в размышлениях и упражнениях

После разговора, или, скорее, очередного допроса, Какаши услал меня ночевать в пустую, пыльную комнату на втором этаже.

Думать не хотелось. Закопавшись в постель, как в нору, я честно попытался отрубиться. Сон упрямо не шёл. Футон казался слишком жестким и затхлым, лунный свет слишком белым, а спальня ненормально огромной. Я покатался туда-сюда по матрасу - напряжение никуда не делось. Мысли растопырились противотанковым ежом, ни взад ни вперёд.

Плюнув на попытки уснуть, я тихонько спустился в кухню и попробовал запить это состояние. Вода и чай не помогли. С отвращением поглядев на свои трясущиеся пальцы, полез в шкаф за бухлом. На выбор имелось сакэ и мирин. Я почти решился накатить винчишка, но тут пришёл Хатаке, запихнул в меня таблетку, унёс наверх и сунул под одеяло.