Тамис закрыла глаза и вылетела из своего тела, проникнув сквозь низкую крышу и взмыв высоко над городом.

Дом Парнаса стоял в восточной части города, и она устремилась к нему, приземлившись на усаженный цветами двор, где собралась компания друзей Гермия. Парменион стоял один у дальней стены, игнорируемый всеми.

— Говорят, его рвало ночью, — сказал толстый Павсий. — Потом он потерял сознание. У него жуткий цвет лица. Хирург пустил ему кровь, но это не помогло.

— Он силен, — сказал Нестус. — Я уверен, он поправится, — чемпион по мечам посмотрел на Пармениона, затем пересек двор и подошел к нему.

— Что случилось ночью? — спросил он. — Все, что я слышал — лишь слухи.

— На Гермия напали, — ответил Парменион. — Ударили дубинкой по голове. Он был слаб и не стоял на ногах, когда я доставил его домой.

— Жаль, что ты убил Леарха. Это правда?

— Я не знал, что это Леарх, — солгал Парменион. — Он был одним из напавших на Гермия.

Нестус вздохнул. — Это скверно, Савра. Очень скверно. Не могу сказать, чтобы ты когда-нибудь мне нравился, но ты же знаешь, что я никогда не принимал участия в нападениях на тебя.

— Я знаю.

— Если Гермий умрет, остальные будут призваны к ответу за его убийство.

— Он не умрет! — оскалился Парменион.

Движение у ворот отвлекло внимание Пармениона, и он обернулся, чтобы увидеть Дераю и двух ее подруг, входящих во двор. Она увидела его, но сделала вид, что не замечает, медленно пройдя к открытым дверям андрона. [3]

Тамис проникла в главное здание, ослепленная духовным светом девушки, бьющим как концентрированный свет звезды.

Отец Гермия сидел в андроне и говорил с хирургом Астионом. Он поднял взгляд, когда вошла Дерая, затем встал, с искаженным и измученным лицом. Он поцеловал ее в щеку и протянул ей разбавленное вино.

— Могу ли я увидеть его? — спросила она.

— Он умирает, дорогая моя, — сказал он, и его голос дрогнул.

— Он мой друг — мой самый дорогой друг, — сказала Дерая. — Пустите меня к нему.

Парнас пожал плечами и отвел ее в спальню, где лежал Гермий с лицом, столь же белым, как льняное одеяло, покрывавшее его тело. Дерая села подле него, протянула руку, чтобы погладить его бровь.

«Нет!» — воскликнула Тамис, хотя никто не мог ее услышать. Духовный огонь Дераи вырвался наружу, купая Гермия в слепящем свете. Тамис не могла поверить тому, что видела: на темени мальчика свет стал золотым, потом красным, кровавый сгусток под костью рассеивался. Гермий застонал и открыл глаза.

— Дерая? — прошептал он. — Что ты здесь делаешь? Это недостойно девицы.

— Мне сказали, что ты умираешь, — ответила она, улыбаясь. — Но я вижу, что это не так.

— У меня были очень странные сны, — сказал он ей. — То было темное место, где ничего не росло и не пели птицы. Но теперь память меркнет…

— Так и должно быть, потому что солнце светит за окном, и все твои друзья собрались здесь.

— Парменион?

— Он тоже, — сказала она, и улыбка растаяла. — А теперь я оставлю тебя набираться сил.

Встав, она вернулась в андрон. — Он проснулся, — сказала она Парнасу. — И цвет его лица хорош.

Парнас вбежал в спальню, заключив в объятия растерянного сына.

Хирург пожал Дерае руку. — Что ты сделала? — спросил он.

— Я ничего не делала. Как только я села, он проснулся.

Тамис слушала эти слова, и гнев поднимался в ней. Ты ничего не знаешь, глупое дитя! У тебя Дар, и ты не замечаешь его!

Разгневанная, прорицательница вернулась в свое тело. Огонь погас, комната погрузилась во тьму. Сила Дераи была новым элементом в истории, и Тамис начала собирать силы, чтобы пройти тропы этого нового будущего.

Уже смеркалось, когда Леонида вызвали в комнаты Старейшины Бараков. Почти весь день он в одиночестве скакал верхом по берегам реки Эврот и узнал о трагедии, случившейся прошлой ночью, лишь по возвращении, когда увидел Лепида, ожидавшего у конюшен.

Солдат рассказал не много, пока они шли к баракам и поднимались по ступеням в покои начальника. Внутри, расположившись рядом со Старейшиной, сидели два эфора города — советники, отвечавшие за строгую общественную, правовую и экономическую структуру Спарты. Леонид поклонился обоим. В одном он узнал Мемнаса, друга своего отца. Мемнас был первым советником, и он возглавлял ночную стражу и народное ополчение.