Подъехал Ксенофонт. — Ты хорошо действовал, стратег. Мы нашли след, где колонна повернула на юг, но опоздали бы, не перекрой ты им дорогу. Я горд за тебя. — Он протянул окровавленную стрелу Тинусу. — Это был отличный выстрел в основание гортани, пробивший дыхательное горло и застрявший в спине. Великолепный выстрел!

— Я метил в грудь или живот, но переоценил упреждение.

Ксенофонт хотел что-то сказать, как вдруг заметил, что у Пармениона задрожали руки. Он посмотрел в лицо молодому человеку, которое не выражало никаких эмоций, однако кровь отхлынула от него.

— Ты в порядке? — спросил Афинянин.

— Голова кружится и в глазах мелькают огни.

— Мы остановимся здесь лагерем, — объявил Ксенофонт. Парменион спешился и прошел несколько шагов, прежде чем упасть на колени, и его вырвало. Затем он встал и втянул мощный глоток воздуха. Ксенофонт принес ему мех с водой, и он прополоскал рот. — Теперь тебе лучше?

— Я дрожу как лист под штормовым ветром — поверить не могу. Там я был так спокоен, а теперь веду себя словно напуганное дитя.

— Там была работа для мужа, невозмутимого мужа. Со стальными нервами, — заверил его Ксенофонт. — Это никак не связано с нынешним состоянием.

— Я чувствую, словно в моей голове огненные копья. Я еще не знал боли сродни этой, — Парменион сел на землю, опершись спиной на колесо обоза. — И свет жжет мне глаза. — Тинус соскользнул с обоза, укрыв Пармениона от солнца широкой соломенной шляпой. Боль росла, и Парменион обрушился во тьму.

Парменион просыпался ночью несколько раз, но его голова была словно наполнена пылающим светом, несущим агонию и тошноту. Усилием воли он возвращался в обитель сна. Когда он окончательно открыл глаза, отсутствие боли показалось блаженством. Он лежал в прохладной комнате с зашторенными окнами и мог слышать приглушенный шум беседы где-то за выбеленными стенами. Он привстал и обнаружил, что его левая рука перевязана, хотя не мог припомнить, чтобы его ранили.

Кто-то пошевелился на стуле на другом конце комнаты, и вот некий мужчина встал и подошел к нему. Он был низкоросл и худощав, с жидкими седыми волосами. Он улыбался.

— Боль прошла, верно? — спросил мужчина глубоким веселым голосом, несвойственным столь хилому телу.

— Да, — подтвердил Парменион. — Что случилось со мной?

— Мир, — ответил мужчина, усаживаясь на кровать рядом с ним, — состоит из четырех элементов: земля, воздух, огонь и вода. Но они содержатся в гармонии волей богов. Как я понимаю, ты столкнулся с делом, требующим исключительной отваги. Ты подвергся жесточайшему потрясению. Это вызвало избыток огня внутри твоей системы, разгорячив кровь и нарушив гармонию. Горячая кровь попала тебе в мозг, вызвав сильную боль и тошноту.

— И ты пустил мне кровь, — сказал Парменион, касаясь повязки у себя на руке.

— Да. Общеизвестно, что это понижает давление. Если тебе станет плохо, я повторю процедуру.

— Нет, я чувствую себя хорошо.

— Замечательно. Я сообщу военачальнику, что ты поправился. Но тебе было бы лучше очиститься, молодой человек; так будет безопаснее.

— Я уже в порядке, правда. Боль прошла. Я преклоняюсь перед твоим искусством.

Маленький человек улыбнулся. — Сказать по правде, у меня лучше выходит обрабатывать раны, но я учусь, — признался он.

— Со мной всегда будет так, когда я буду сталкиваться с опасностью?

— К сожалению, да. Я знаю многих, кто страдал такими головными болями. Но приступы обычно редки и происходят лишь в исключительные моменты чрезмерных стрессов. Это распространено также среди жрецов, которых посещают неясные видения и танцующие перед глазами огни. Лучшее лекарство от этого — опиум, изготовленный по особой египетской формуле. Я оставлю немного Ксенофонту, на случай, если твоя боль вернется.

Парменион лег обратно. Он снова заснул, а когда проснулся, Ксенофонт сидел подле него.

— Ты напугал нас, стратег. Почтенный целитель хотел просверлить отверстие в твоем черепе, чтобы выпустить вредные соки, но я его разубедил.

— Где мы?

— В Олимпии.

— Хочешь сказать, я проспал целый день?

— И даже больше, — ответил Ксенофонт. — Сейчас почти полдень второго дня. Я надеялся взять тебя на охоту, но врач сказал, что сегодня тебе следует отдохнуть.