Несложная статистика поможет составить представление о тех полководцах, которые заметно выдвинулись в ходе войны с Германией. Она длилась 46 месяцев, и 43 из них командовал фронтами Иван Конев, больше 36 — Леонид Говоров, 34 месяца — Константин Рокоссовский. Свое право вести в сражение огромные массы войск они завоевали неоспоримыми достоинствами — умом, талантом, волей. При этом не следует забывать, что начинали-то они не в ореоле славы, а сравнительно молодыми генералами, за. редким исключением народу неизвестными. И выдержали здоровую (как правило) конкуренцию со стороны весьма даровитых военачальников, назовем хотя бы таких же, как перечисленные выше, командующих фронтами и армиями на разных этапах войны — П. И. Батова, А. В. Горбатова, Г. Ф. Захарова, И. Е. Петрова, М. М. Попова.

Среди трофейных немецких документов было обнаружено любопытное досье на советских полководцев. Министр пропаганды И. Геббельс записал 18 марта 1945 г.: «Мне представлено генштабом дело, содержащее биографии и портреты советских генералов и маршалов… Почти все не старше 50 лет. С богатой политико-революционной деятельностью за плечами, убежденные большевики, исключительно энергичные люди, и по их лицам видно, что народного они корня… Словом, — делал вывод нацистский бонза, — приходится прийти к неприятному убеждению, что военное руководство Советского Союза состоит из лучших, чем наше, классов…». Дело, разумеется, не только в происхождении, не только в политических убеждениях, хотя и они играли огромную роль. Наши полководцы оказались попросту талантливее.

Каждый из них отличался своим неповторимым полководческим почерком. По мнению президента Академии военных наук М. А. Гареева, Конев, например, обладал редкой интуицией, умело сочетал мощь артиллерии с быстротой, натиском и внезапностью удара. Некоторые зарубежные военные историки называют его «гением внезапности». Но Иван Степанович не всегда находил себя в обороне, особенно в начале войны. Так, будучи командующим Западным фронтом, в сентябре 1941 г. допустил фактический развал фронта, открыв, как и командующий Резервным фронтом маршал Буденный, путь немцам на Москву. Говоров был непревзойденным мастером боевого применения артиллерии и отличался высочайшей организованностью. Рокоссовского и Малиновского отличало умение гибко маневрировать войсками в ходе операций.

Выдающимся мастером стратегического планирования проявил себя Василевский, начальник Генерального штаба с 1942 г., представитель Ставки ВГК на ряде фронтов. Он обладал редким даром тактично побуждать подчиненных самим находить нужные решения, не обязательно навязывая по каждому случаю приказы и указания сверху.

Но, конечно, особняком стоит маршал Жуков. По оценкам многих военных историков, после Суворова наше Отечество не знало полководца такого масштаба. И в этом, надеемся, читатель убедится, прочитав очерк, специально посвященный этому маршалу.

В условиях сложившегося в СССР жесткого руководства со стороны партийной верхушки политические руководители, совершенно некомпетентные в военном деле, очень часто имели возможность бесконтрольно вмешиваться в оперативную деятельность командиров и командующих. Это была одна из особенностей советской системы и не самая лучшая. Интересно размышляет по этому поводу военный историк Гареев, сравнивая условия, в которых действовали наши генералы и маршалы, с одной стороны, и военные руководители союзников и противника, с другой: «Генералы Эйзенхауэр, Монтгомери или Макартур, будучи связанными определенными политическими решениями, не испытывали на себе произвола и довлеющего политического диктата. Даже немецкие генералы, находясь под прессом фашистского руководства, могли довольно часто подавать в отставку и, за редким исключением, без особых последствий».

Некомпетентное вмешательство же советских политических руководителей в стратегические и оперативно-политические вопросы «затрудняло проведение в жизнь наиболее целесообразных решений и способов действий, вынуждало наших военачальников тратить огромные усилия на преодоление искусственно создаваемых кризисных ситуаций и трудностей, затрудняло полную реализацию их полководческих способностей». Тот же Жуков за излишнюю настойчивость и стратегическую инициативу уже в июле 1941 г. лишился поста начальника Генштаба. Как справедливо пишет современный американский историк У. Спар, не всегда его гениальные озарения (добавим: как и других наших полководцев) востребовались политическим руководством.

Невозможно в связи с этим обойти личности Сталина. Это тем более необходимо, что он сам носил маршальские погоны (не имея до того ни единого воинского звания — каково!), любил, когда об этом вспоминали, особенно в сравнении с лидерами стран-союзников (наша печать так и сообщала: «президент Рузвельт, маршал Сталин и премьер-министр Черчилль»), А с Победой принял звание Генералиссимуса Советского Союза, специально учрежденное «под него».

Выполнение Сталиным функций Верховного Главнокомандующего было крайне противоречивым, как, впрочем, и вся его деятельность во время войны. Сильные стороны вождя — редкая память, умение быстро вникать в суть сложных военно-политических вопросов и подчинять интересам политики решение экономических и стратегических проблем, сильная воля и твердый характер основательно работали на победу. Например, Черчилль был поражен, насколько быстро, буквально «молниеносно» «русский диктатор» раскрыл суть показанного ему плана «Торч» по высадке союзников в Северной Африке, над которым «мы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев».

Однако Сталин нередко превращал политику в самоцель и не всегда учитывал при этом военно-стратегические соображения. Скажем, в 1942 г. по следам успешной Московской битвы он, вопреки точке зрения Жукова и мнению Генерального штаба, настоял на плане стратегического наступления на всем протяжении советско-германского фронта, хотя сил и средств у Красной Армии для этого не было. Подобный авантюризм обернулся тяжелыми поражениями в районе Любани, в Крыму и под Харьковом и утратой завоеванной было стратегической инициативы. На деятельности Верховного отрицательно сказывалось отсутствие систематизированных военных знаний и боевого опыта.