— А почему ты думаешь, что я знаю, что делаю?

Мы рассмеялись и почти одновременно замолчали.

Тэйт зачесала волосы назад, как мальчишка, но даже с мокрой головой и царапинами на щеке, даже на ветхом крылечке, она была красавицей.

— Тэйт.

Она подняла глаза, пластиковый пакет со льдом зашуршал и захрустел у нее под рукой.

— Что?

— Я сожалею.

Она посмотрела на грязный дворик, вздохнула.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. По крайней мере, не все. Просто все… все не так, как ты думаешь.

Тэйт отложила пакет со льдом в сторону и повернулась лицом ко мне.

— Откуда ты знаешь, что я думаю?

— Честно? В основном, из личного опыта.

Тэйт обхватила меня за шею и потянула мою голову вниз. Потом поцеловала меня, медленно и легко. Чего-чего, а этого я совершенно не ожидал. Я не смел даже надеяться, что когда-нибудь она снова подпустит меня к себе, а теперь её руки обвивались вокруг меня, ее губы прижимались к моим. А ведь я ничего не сделал, только подтвердил то, о чем она сама догадывалась.

Я поднял руку, коснулся ее щеки, шеи. Тэйт отстранилась, глаза у нее сделались глубокими и настороженными. Я прикоснулся к ее мокрым волосам.

— Что? — спросил я, положив руку на основание ее шеи.

Тэйт встала и потянула меня за руку.

— Хочешь подняться в мою комнату? Ко мне, наверх? Хочешь? Ненадолго?

— Ты уверена?

— Говори, хочешь или нет?

Я кивнул, весь задыхающийся и наэлектризованный, едва соображая, как это понимать — как возвращение к системе поощрений и наказаний, или как что-то настоящее. Но если поцелуй мог означать все, что угодно, а не только признательность за мою капитуляцию, то в дом я пошел за Тэйт только потому, что ее рука в моей ладони была теплой, а на губах я чувствовал вкус ее гигиенической помады.

Комната Тэйт оказалась калейдоскопом знаменитостей. Все стены были обклеены постерами, Квентин Тарантино соседствовал с Робом Зомби [17] и Сэмми Соса. [18] Здесь было очень опрятно, но совершенно непохоже на обычную комнату девушки. Главным цветом спальни был коммунистический серый, за исключением чудовищного аляповатого постельного покрывала в цветочек.

Тэйт села на кровать, а я остановился в дверях, скрестив руки.

Она наклонилась и стала расшнуровывать ботинки.

— Тэйт?

Она подняла голову.

— Чего?

— Зачем ты это делаешь? Надеюсь, не из-за того, что я сказал то, что ты хотела услышать?

Она покачала головой и взялась за пуговицы рубашки.

— Еще никто не сказал мне то, что я хочу услышать.

Бюстгальтер у нее оказался ничем не примечательным, самым простым, грязно-белого цвета. Зато сама Тэйт оказалась худее и крепче, чем я воображал, а ее груди высовывались из лифчика и мягко круглились, как фрукты. Боже, боже, боже.

Она сбросила рубашку на пол и протянула руку.

— Иди сюда!

Я сел рядом, сгорая от жара и неловкости, но Тэйт просто обняла меня за шею. Потом поцеловала, я тоже ее поцеловал, и вся неловкость куда-то исчезла. Снаружи полыхнула молния. Надвигалась гроза, порывами налетал ветер, небо быстро темнело.

Тэйт стянула с меня капюшон, задрала вверх толстовку. Я стал рывками стаскивать ее через голову, запутался, потом распутался.

Мы смеялись, и я понял, что у меня растрепались волосы, потому что Тэйт стала их приглаживать.

Потом я взялся за застежку ее бюстгальтера. Металлические крючки обжигали мне пальцы, но после нескольких попыток я добился успеха.

Тэйт сбросила с плеч лямки и наклонилась ко мне, чтобы я мог провести руками по ее спине и ребрам.

Когда я обнял ее, она со свистом втянула в себя воздух. Кожа у нее покрылась мурашками. Мое сердце колотилось, как ненормальное, я не понимал, это от нервов или от возбуждения, но какая разница? И то и другое было одинаково приятно.

Поднялся ветер, ветки деревьев застучали в окно. Потом снова полыхнула молния, и сразу же раздался удар грома.

Тэйт зажмурилась, как от яркого света. Я склонился над ней и стал целовать в шею, под ухом. Она легла щекой мне на плечо, прямо на голую кожу, и меня снова охватило чувство абсолютной правильности происходящего. Все шло, как надо, все было на своих местах, а значит, я мог ни о чем не волноваться.

И тут в дверь яростно заколотили.

— Тэйт? — Загрохотала дверная ручка. — Тэйт! Открой!

Тэйт со вздохом оттолкнула меня, села и нашарила свой бюстгальтер. Потом повернулась к двери.