Сначала я никого не увидел и испугался. Дом Мучений хоть и уступал размерами Дому Хаоса, представлял собой такой же запутанный лабиринт, поэтому если бы Натали поместили в другое место, я вряд ли сумел ее найти.

Но Натали была здесь. Она затащила подушку под один из столиков и сидела там, уставившись на свою клетку. Волосы у нее были растрепаны, ленточки развязались. Я заметил, что она стащила с одной ножки башмачок на пуговках и носок.

Я сел на корточки рядом, хотел взять на руки, но Натали отвернулась и закрыла личико. Когда она подняла руки, я увидел ее кисть. Запястье опоясывал жуткий гноящийся шрам, багровый по краям и почти черный в середине. Кожа вокруг шрама уже начала менять цвет, страшные пятна расползались по всей руке, почти до самого плеча.

— Рос, — негромко позвал я, стараясь говорить спокойно и без напряжения, чтобы не напугать девочку. — Сними с возвращенной брелок, скорее!

Росуэлл подошел ко мне.

— А как же наш план? Мне казалось, смысл в том, чтобы она выглядела, как настоящая?

— Сними его, сейчас же!

— Ладно, — согласился он. — Как скажешь. — Раздался резкий звук срываемой ленточки, за которым последовал вопль и тяжелый глухой удар. — О, Боже!

Я обернулся, уже зная, что увижу. Росуэлл выронил возвращенную на ковер, но в ней больше не было ничего человеческого. Она продолжала шевелиться и даже корчилась на спине, но ее кожа так страшно посерела, что стала казаться бесцветной. В какой-то момент она перевернулась, встала на четвереньки и уставилась на меня, приподняв голову. Радужки глаз у нее были желтые, зубы тоже.

Натали тоненько взвизгнула, как пойманный кролик, а Росуэлл бросился на возвращенную. Он накрыл ее своей курткой и сгреб в охапку, спрятав страшное лицо, но Натали уже забилась под стол, закрыла личико руками и вжалась в угол.

— Натали, — позвал я, но она не отняла рук. — Натали, не бойся. Все хорошо. Выходи. — Я не хотел вытаскивать ее силой, но, похоже, другого выхода не было.

Тогда Дрю присел рядом со мной и вытащил из кармана четвертак.

— Ты же любишь фокусы, да, Нат? — Он пустил монетку колесом по костяшкам пальцев.

Заметив любопытный глаз, заблестевший из-под пальчиков, Дрю пустил четвертак в пляс по ладони и сказал:

— Мы же с тобой соседи, Нат. Помнишь меня?

Она не ответила, но, подумав, кивнула.

Я опустился на колени и стал развязывать узел, которым она была привязана к креслу.

Росуэлл удерживал бьющуюся на полу возвращенную, которой явно не нравилось под курткой.

Когда я развязал ленту, Дрю присел перед столом и посмотрел на Натали, не обращая внимания на бьющуюся и скулящую тварь за его спиной.

— Натали, мы хотим забрать тебя домой, только закрой глазки.

Несколько секунд Натали не шевелилась, но когда Дрю повторил это еще раз, она бросила на пол заводную птичку и закрыла глаза ладошками. Дрю взял ее за руку, вытащил из-под стола и прижал к плечу.

Он держал Натали спиной к Росуэллу, который торопливо разворачивал извивающееся тело, норовившее вцепиться в него руками.

— Это нехорошо, — шептал он, обвязывая ленту вокруг пояса возвращенной и отдергивая руки всякий раз, когда она пыталась его схватить. — Мы все попадаем в ад, это точно. Нет, это просто ужасно.

— Вы даже понятия не имеете, насколько ужасно, — произнес грубый голос у нас за спиной.

Кто-то стоял в дверном проеме — неподвижно и против света — так что я не сразу увидел его лицо. Его руки были сложены на груди, а самого его можно было бы принять за тень, если бы не блеск глаз.

— Простите мою откровенность, но у вас огромные неприятности, не так ли? — спросил он, входя в комнату, и тут я узнал его. Это был Кромсатель. Он выглядел так же, как в ту ночь, когда вышвырнул меня вон, только на этот раз был в черных перчатках. Очень толстых, с короткими стальными когтями, вшитыми в кончики пальцев.

Натали обвила Дрю руками за шею и всем телом прижалась к нему, а я изо всех сил постарался устоять на ногах, когда Кромсатель сделал шаг в мою сторону, и первые клубы стальных испарений поплыли по комнате.

— Надеюсь, тебя не затруднит объяснить, что ты делаешь в личных апартаментах Госпожи, да еще в компании двух незваных гостей и трупа?

Росуэлл выпрямился, вид у него был решительный и куда более храбрый, чем у меня. Он был выше Кромсателя, но рядом с ним выглядел совсем юным и ничуть не жестоким.

— И кто же вы такой? Типа страшного буки, да?

Кромсатель улыбнулся.

— Лично я предпочитаю считать себя демоном. Однако, по большому счету, это не имеет значения. Я не возражаю, когда меня величают ночным кошмаром, монстром или призраком, как говорится — как бы ни называли, лишь бы называли!