– Ему нужны верные ярлы! – надменно заявил Прыщик и приосанился.

– Так не болтай чушь! – рявкнул Лейф, нависая над Торкельсоном. – Мы пришли сюда со свейским кнорром на привязи. Я нашел того, кто согласился его купить вместе со всем, что внутри, прямо в гавани. Теперь это его кнорр, его железо и его дело объяснять, откуда это все взялось. А еще я знаю, что покупатель уберется отсюда раньше, чем вернется Харек-конунг. И если кто-то захочет задать конунгу вопрос по поводу кнорра, который был под его защитой, то будет уже поздно.

– Ах какой ты умный! – с иронией заявил Эйнар. – Думаешь, никто не видел, что это мы притащили его сюда? А мы-то останемся здесь!

– Ты останешься, – Лейф ухмыльнулся еще шире. – А я не собираюсь ждать, когда палач Харека начнет задавать мне вопросы.

Эйнар побледнел, отчего многочисленные прыщи на его длинном лице стали еще краснее.

– Что ты сказал?

– Он правильно сказал! – вмешался Тьёдар Певец. – Нам надо убираться отсюда!

– Но я… Как же… Я же хотел стать ярлом Харека… – растерянно пробормотал Прыщик.

– Баран, которого мы скоро съедим, – Лейф кивнул в сторону берега, где горел костер и готовился обед, – тоже хотел. А теперь его яички подрумяниваются на вертеле, и я собираюсь их съесть, если никто не против.

Кое-кто из сконцев, собравшихся вокруг них и прислушивающихся к разговору, засмеялся.

«Силен, умен, безжалостен и удачлив, – подумала Гудрун. – У него есть все, что нужно вождю. Все, что нужно!»

Кто-то крикнул:

– Съешь их, Весельчак! Тебе – надо. Мы все слышим, как ты пахтаешь жену каждую ночь!

– Разве только ночью? – сверкнул зубами Лейф. – Ну да это наше с ней дело, а есть то, что касается всех. И вот этим мы и займемся после обеда. Соберемся и узнаем: хочет ли еще кто-нибудь остаться здесь и подождать возвращения конунга? А тем, кто решит остаться, я хочу напомнить о том свее, который уплыл… Никто ведь не видел, как он утонул, верно?

– Ты сам сказал, что он ни за что не доплывет до берега! – воскликнул Эйнар, сообразивший, что его планам на ярлство пришел конец. – Это твои слова!

– Мои слова: я не думаю, что он доплывет, – тут же внес поправку норег. – Я и сейчас не думаю, что он доплыл. Но я не видел и того, как он утонул. Вдруг его удача пересилит нашу? И что будет, если он все-таки доплыл? Что будет, когда он придет сюда, покажет на тебя пальцем и заявит: вот этот напал на нас!

– Кто ему поверит! – фыркнул Эйнар. – Нас много, а он – один. Если мы все скажем: не было этого…

«Сопляк, – подумала Гудрун. – Прыщик. Беги, если не хочешь, чтобы тебя убили! Беги прямо сейчас».

Не побежит. И это хорошо. Когда Лейф его убьет, одним врагом станет меньше.

– …Не было этого!

– Может, и так, – отозвался Лейф. – Но я уверен: обязательно найдется кто-то, видевший, как свейский кнорр плыл за нашим драккаром! Но мы это обсудим позже. Что-то я проголодался. А ты, моя женщина, ты хочешь?

Гудрун очаровательно улыбнулась. Сначала – мужу, а потом, когда он, гордый, отвернулся, Фари и Фастайру.

А Тьёдару Певцу подала руку, чтобы тот помог ей спуститься по сходням на берег.

– А-а-а… Вот люди, которых я ждал!

– Какие еще люди? – Эйнар уставился на четверых мужчин, бодро шагавших по берегу.

– Наши будущие дренги, – спокойно сообщил норег. – Нас маловато для того, чтобы заняться славным промыслом.

Вновь прибывшие по веслам вскарабкались на борт. Мрачноватые, крепкие, и оружие у них неплохое. Встали перед Лейфом, сидевшим на свернутой канатной бухте.

– Ингвар сказал: ты ищешь охотников для Лебединой Дороги? – спросил тот, что постарше. – Мы пришли.

– Вы – фризы? – спросил Лейф.

– Угадал. Отстали от своих…

– Почему?

Четверо переглянулись смущенно.

– Отстали или сбежали?

– Ушли, – опять за всех ответил старший. – Ярл обидел нас при дележке.

– Поставил ниже своих родичей! – пылко воскликнул фриз помоложе.

– А мы – лучшие и в бой вступили первыми! – подхватил третий.

– А с кем бой-то был? – поинтересовался Лейф.

Собравшиеся вокруг свободные от гребли сконцы с интересом прислушивались.