Шрифт:
И на экранах пошла видеозапись, сделанная с вертолета Евросоюза: пленные, со связанными руками моряки стоят на верхней палубе «Антея». При этом опытный оператор-спецназовец снял их не только на общем плане, то есть всех вместе, но и лица каждого в отдельности. И теперь, увидев своего отца со связанными руками, конопатая шестилетняя Катя в ужасе закричала:
– Мама, это папа! Его счас убьют!
И действительно, в полной тишине, без закадрового комментария эти кадры выглядели как сцена расстрела в каком-нибудь кинофильме. Жены и матери моряков, глядя в своих квартирах на телеэкраны, рыдали беззвучными слезами, а в салоне красоты «Ля мур» мать Ольги, глядя на экран, застыла с мороженым в руках…
Слава Богу, хоть после видеозаписи теледиктор сподобился добавить:
– По сообщению нашего лондонского корреспондента, переговоры об освобождении шведского судна «Антей» и его экипажа начнутся в ближайшие дни…
38
В лондонском офисе компании «Glint, Smith & Stevenson Consulting Ltd.» на настенном телеэкране беспрерывно, или, как говорят киношники, «на кольце», шла та же видеозапись съемки экипажа «Антея» с вертолета фрегата Евросоюза.
Стивенсон по спутниковому телефону вел переговоры с Махмудом.
Ольга с наушниками на голове молча сидела рядом, а если хотела вмешаться или хотя бы шевелилась, Стивенсон тут же прикладывал палец к губам, не давая произнести ни звука.
– Честно говоря, Махмуд, – говорил Стивенсон, – я прекрасно вас понимаю…
– Нет, не понимаешь! – отвечал Махмуд, с важным видом расхаживая по ходовой рубке «Антея» со спутниковым телефоном в руке. – Вы Панаме за проход через Панамский канал деньги даете? Туркам за Суэцкий канал платите? А почему нам за Аденский залив не платите? А? Это наш залив, наш! И у нас ничего нет – нефти нет, алмазов нет, даже дождей нет! Мы нищая страна! Но Аллах нам дал Аденский залив, чтобы вы платили за него! И будете платить! Клянусь Аллахом!
– Конечно, будем, Махмуд, – успокаивал его Стивенсон. – У вас очень аргументированная и грамотная позиция. Я тоже считаю, что это нужно обсудить в ООН и в ЮНЕСКО…
– Fuck ЮНЕСКО! – перебил Махмуд. – Это мы решаем! Мы, понимаешь? Мы установим плату за проход каждого судна – 10 тысяч долларов! И пока вы не примете наши условия, мы будем иметь ваши корабли, а вы будете платить за них в сто раз больше!
– Я уже согласен! – воскликнул Стивенсон. – Десять тысяч долларов на сто – это миллион. Завтра привезем, договорились?
– Fuck you! Тут оружия на сто миллионов! Я и так снизил вполовину.
Но Стивенсона трудно было вывести из себя даже матерными оскорблениями.
– Ну какие сто миллионов, Махмуд? – увещевал он сомалийца. – Будьте реалистом. Весь груз застрахован на десять миллионов. А вы же знаете правила страхования. Кто станет страховать на десять миллионов то, что стоит сто миллионов? Все делают наоборот. Поэтому хозяин груза не хочет платить. Если он доставит оружие в Нигерию, а это ваши враги, он получит десять миллионов. И если вы утопите это оружие, он тоже получит десять миллионов! Понимаете?
– О’кей! Я согласен на сорок миллионов! Но ни цента меньше! Бай! – И взбешенный Махмуд дал отбой.
Стивенсон вскочил с места.
– Ура! Я сбил десять миллионов!
– За неделю… – горестно сказала Ольга.
И с заплаканными глазами привезла ту же видеозапись врачу, приятелю и ровеснику Александра Шиянова. Врач нажатием «мышки» остановил изображение на крупном плане Казина, долго и пристально рассматривал его, даже лупу поднес к его лицу…
Ольга и Шиянов напряженно ждали.
– Саша, я могу говорить откровенно? – сказал врач по-русски.
Шиянов посмотрел на Ольгу.
– Доктор, я говорю по-русски, – произнесла она. – Можете быть откровенным.
Врач постучал по столу костяшками пальцев и произнес со вздохом:
– Ну что я могу сказать? Дело не в том, как он выглядит сейчас. А в том, что без инсулина диабетик может впасть в кому в любой момент. А может прожить, но не очень долго…
– Сколько? – спросила Ольга.
– Ну, не знаю… При правильном питании – фрукты, овощи, салаты… ну, две недели. Максимум – три… Сколько, вы говорите, он уже без инсулина?
– Думаю, что неделю.
– А вообще, – вдруг сказал врач, – как он в плавание-то ушел с диабетом? Разве это допустимо?
Ольга посмотрела ему в глаза и сказала в упор:
– Нет, недопустимо. Но вы же русский человек. Знаете, как говорили древние греки? «Плавать по морям необходимо, жить не так уж необходимо». Так что у нас в России, если кто-то очень хочет…
– Ну-ну… – Врач посмотрел на Шиянова. – Не знаю… Диабет без инсулина… Если судить по коже его лица, у него есть дней десять…