Скажи Ручкин, что Игорь получит желаемое, вложи ему нож в руки и пошли убивать — он бы пошел.

Ради возможности сунуть в рот порцию наркоты, он не задумываясь сунул бы нож даже в холеный живот мамаши, задушил сучку Ладу, все что угодно, только бы позволили снять c себя изнуряющую тяжесть трезвости, ослабить терзания ума и тела.

— Держи! — Ручкин поднес к губам Игоря заветную гадость — кусочек бумаги, пропитанный дурью. Тот жадно слизнул подачку и зажмурил глаза. Игорь не просто обсосал бумажку. Он ее буквально схряпал: обмусолил, изжевал, проглотил. С минуту сидел, опустив голову» — усталый, поникший, как резиновая кукла, из которой наполовину выпустили воздух.

И вдруг встрепенулся. Обалдин дошел до какой-то неведомой точки организма и привел в действие механизм окосения. По лицу пробежала гримаса, стершая восковую маску омертвения. Глаза обрели блеск. Тело вновь начало надуваться утраченным воздухом, выпрямилось, оживилось.

Игорь тут же сделал попытку дернуться и встать, но браслеты, стягивавшие кисти рук за спиной, не позволили это сделать. Какое-то мгновение он изумленно старался понять, что с ним произошло. Должно быть, вспомнил, зашипел зло, как змея, которой наступили на хвост. Красноватыми воспаленными глазами посмотрел на Ручкина.

— Слушай, дед, ты хоть понимаешь во что влип?

— Может, и нет, объясни.

— Ты знаешь, кто я?

Ответа не последовало. Игорю пришлось объяснять самому.

— Я Немцев. Сын губернатора. Просекаешь?

— Валяй, свисти громче. — Ручкин издевался — Вот здесь в бардачке права на вождение. На них фото. Показать? И фамилия — Игорь Мещерский. Это кто?

— Мещерский — девичья фамилия матери…

— Ну да, а Немцев — девичья фамилия отца. Так что ли?

— Нет, Немцев его нормальная фамилия.

— С чего же ты стал Мещерским?

Игорь дернул плечом.

— Обстоятельства.

— А я здесь при чем?

— Хочешь получить выкуп? Получишь. Только отпусти.

— Нет. Отпустить тебя — все равно, что вылить стакан холеры в городской водопровод.

— Я такой плохой?

— Плохой или хороший, какая разница? Главное — ты паразит. Глиста, если точнее. В природе для каждого существа можно найти предназначение. Изведи волков и лис — пострадают зайцы. Вылови щук — в рыбьем царстве нарушится равновесие. А без глистов мир прекрасно обойдется. Они живут для самих себя. Если их уничтожить, жизнь изменится к лучшему. Дышать всем легче станет.

— Ну, смотри. Я хотел по-хорошему, ты не захотел. Значит, пеняй на себя. Меня будут искать. Учти.

— Ладно, кончай трепаться. Пора ехать.

— Куда? — Вопрос прозвучал испуганно.

— Разве тебя не вызывали? — Ручкин изобразил изумление. — Я думал, ты получил повестку в суд.

— Какой суд?!

— Вот что. Мещерский, приедем — поймешь. Это суд, где главный обвиняемый — ты. Забыл?

Грязная ругань выплеснулась изо рта, как блевотина. Ручкин дождался когда приступ отчаянья утихнет.

— Кончил? Теперь я тебя приготовлю. К транспортировке. Мы должны явиться в суд, одетые по всей форме.

Ручкин достал из сумочки-визитки, прикрепленной под курткой к брючному ремню, поясок с пряжкой. Охватил им талию Игоря. Каждое движение пояснял словами.

— Это для тебя сбруя. Знаешь что такое сбруя? Сюда в кармашек мы кое-что положим. Как думаешь, что?

Игорь угрюмо сопел, следя за действиями ненавистного типа.

— Еще не догадался? Зря. Это что?

Ручкин подбросил на ладони металлический зеленый катыш.

— Лимонка…

Игорь не смог скрыть испуга. Опухшие губы с трудом шевелились.

— Ладно, пусть так. Хотя лимонка — это «Ф-1». А у меня «РГД-5». Разница, конечно, есть, но не для тебя. Ручкин достал и ввинтил в корпус гранаты блестевший лаком стержень с кривым рычагом. — Знаешь, что это?

Игорь упрямо мотнул головой, показывая, что не знает и знать не хочет.

— Придется объяснить. Вот послушай.

— Не надо.

— Ну уж нет. Из хорошего знания проистекает хорошее поведение. А мне необходимо, чтобы ты себя вел хорошо. Видишь трубку? Это УЗРГМ — универсальный запал ручной гранаты модернизированный. Хитрая штучка-дрючка. Зверь-машинка. Колечко — это от предохранительной чеки. Загогулина — спусковой рычаг. Понял? Если дернуть за колечко, чека выдернется. Пружинка — она внутри — отбросит рычаг. Боек врежет по капсюлю. И БУМ! Ты понял? БУМ! Эта трубка даже сама по себе может выбить глаза и поотрывать пальцы. А мы пойдем дальше. Не догадался? Вот, кладем гранату в кармашек. Застегиваем. Видишь, как я ловко все сделал. Сам, между прочим, шил…

Игорь расширенными глазами следил за тем, как работают пальцы Ручкина. Тот поймал его напряженный взгляд.

— Не тушуйся, мещерский немец. Все продумано. Теперь мы поясок переворачиваем. Граната у тебя за спиной. На пояснице. Удобно? В руке у меня шнурок. Крепится он к кольцу. Ты видел кольцо? Оно нужно, чтобы пальцем вырвать чеку. Дерну разок и… Ты видел как рвутся гранаты? Нет, не в кино. Не видел? Вот жалость какая. Выходит и в этот раз можешь не увидеть. А я так старался…

Они приехали к зданию суда задолго до рассвета. на всякий случай. В этом месте при любом раскладе их искать на станут. Во дворе с тыловой стороны здания суда размещались мусорные контейнеры. Они стояли на асфальте в два ряда. Облезлые, ржавые баки без крышек были помечены кривыми синими буквами: «Нарсуд», РЭУ-5, ТОО «Светлана». Трудно представить, что кто-то мог покуситься на вместилища бытовых отходов и увезти их отсюда, но хозяева явно дорожили собственным имуществом. Среди отбросов, просыпавшихся из переполненных баков на асфальт, шныряли облезлые коты, очень похожие на крыс.