— Нет-нет, все нормально. Кому нужна дешевка? Это будет подозрительно, народ в бесплатный сыр не верит. Ты пойми, жилье — это не просто товар, тут надо учитывать эмоциональную составляющую: человек готов отдать за жилье последние деньги.

— Ну и сколько мы протянем, если народ начнет требовать свои деньги назад?

— Пустим слух, что на том месте планируются какие-то археологические раскопки, из-за этого задержка, но скоро все будет в порядке. Потом скажем, что занимаемся переносом кладбища, как миленькие, будут ждать — не захотят жить на костях. Пусть дольщики считают, что не от нас зависит начало строительства, а пока надо выпустить облигации, и самым настырным вместо жилья будем продавать эти бумаги.

— На фиг они им? Кто их будет брать?

— Возьмут, каждый подумает, что лучше иметь хоть что-то на руках, чем совсем ничего. Это для них будет гарантией, у нас же напечатанному верят. И нам на всякий случай отмазка, никто тогда ничего не докажет: купили облигации, вот и сидите с ними.

«Так! Понятно, откуда у Гамлета появились деньги, он занялся жилищными аферами!». Господи, да сейчас все только об этом и говорят, она сама не раз в присутствии мужа возмущалась нечистоплотными дельцами, а этот идиот все же впутался в такое дело! Матильда еле сдерживалась в своем углу, так хотелось сразу высказать мужу все, что она о нем думает!

— Рисковый ты человек, Гамлет…

— Ну, какой риск? Оформлено все не на мое имя… А зачем ты сюда явился? Мы же договорились встречаться только в крайнем случае! Приперся труса праздновать?..

— Дело есть, ты послушай сначала, сам поймешь, что это и есть такой крайний случай … Я тут такое узнал…

— Ну, рассказывай, чего тянешь…

— Нас не услышат?

— Все в доме.

— Ты помнишь, как один питерский купил десять яиц Фаберже?

— Ну и что?

— Знаешь, сколько он за них выложил? То ли девяносто миллионов долларов, то ли больше!

— И что дальше?

— А то, что у одного коллекционера пропало такое же яйцо, вора быстро вычислили, но у него уже ничего не было. Короче, там длинная цепочка, но я знаю, где ее конец. И, кроме меня, наверно, больше никто не знает.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Да что тут непонятного? Хочу, чтобы и мне кое-что перепало…

— Ты думаешь, оно у меня?

— Нет, я знаю, что оно у Игоря… На аукционе Сотби за него могут дать десять миллионов долларов.

— Сколько?! Ты спятил!

— Нет, не спятил, я цену знаю. Это если официально продавать, а так — конечно, раз в десять меньше… Что будем делать?

— А ты уверен, что оно у него?

— Уверен, на сто процентов.

— Вот это Игорек! Вот прохвост! То-то он так быстренько смотался отсюда!..

Матильда слушала их разговор… Значит, Игорь скупает ворованное… А Гамлет явно хочет поучаствовать в этом. Час от часу не легче…

— Устал, давай присядем, — произнес визитер.

— Извини, в дом не могу позвать, как раз сегодня гости пришли. Проходи сюда.

Они прошли через террасу и сели почти рядом с Матильдой.

— Надо Игоря тряхнуть… Пока у нас общий капитал, это яйцо тоже должно быть общим.

— С этим я и пришел. Игорь тертый калач: раз промолчал, значит, делиться не собирается!

— Да и нам ни к чему делить на троих, на двоих как-то лучше…

— Есть у меня надежный человек, отправлю его туда.

В комнате вспыхнул свет, и Матильда вдруг оказалась в освещенном пятне. Гамлет изумленно уставился на нее:

— Ты?!

— Ты же сказал — здесь никого! — возмущенно воскликнул незнакомец, он стоял в темноте, его лица не было видно.

— Какая мерзость! — не сдержалась Матильда. — Так вот отчего у тебя так хорошо пошли дела. Как ты посмел ввязаться во все это, не поставив меня в известность?! Ты забыл, что мы соучредители, партнеры?

— Ты давно здесь? — спросил Гамлет у жены.

— Чего там спрашивать, конечно давно, у меня слух хороший, я бы услышал шаги, полы у вас скрипят, — ответил за нее незнакомец.

— Иди к себе, потом поговорим, — муж с ненавистью смотрел на нее.

Гамлет поднялся к ней, только проводив всех гостей, он совершенно не чувствовал себя виноватым, наоборот, сразу набросился на жену:

— Зачем ты поперлась на террасу? И что, не могла не высовываться со своими дурацкими принципами? Я тебя кормлю, так что помалкивай и не суйся не в свое дело! — он не давал ей сказать ни слова.

— Я не хочу быть женой афериста, вора! Понятно, на какие деньги ты смог построить этот особняк — жируешь на чужих слезах! Но сколько веревочке не виться, а концу быть, забыл?!