— Здесь можно будет открыть не косметический салон, — проговорила Вика, — а скорее, санаторий с психотерапевтическим уклоном. Курс процедур — и человек изменился, стал другим: спокойнее, счастливее, лучше. Думаю, чтобы избавиться от постоянных депрессий, неуравновешенности, внутренней неудовлетворенности многие захотят приехать сюда, тем более, заодно можно избавиться и от физических хворей в наших источниках, и просто полюбоваться местной природой.

— Да, такой курс лечебных процедур многие пожелают пройти. Посидел часок меж валунами и счастлив, — поддразнила Матильда.

— Не все так просто, это бывало и очень опасно. Оказывается, добровольно к Менялам шли те, кому было очень плохо, кому больше нечего было терять, а было все равно — жить или умереть. Некоторые и умирали. Кто-то просто избавлялся от тоски, депрессии, а кто-то, выйдя оттуда совсем другим человеком, начинал новую жизнь.

— Кстати, тех, кого Менялы «убивали», хоронили рядом с валуном — там есть несколько холмиков, на каждом сверху сложены пирамидки из мелких голышей, это могилы. Могилы без крестов — не христиане же…

— А как же Игорь выжил? — ну не хотелось ей подыгрывать им, не то у нее было настроение.

— Он мало там пробыл и все время молчал.

— А, так там надо еще что-то говорить, чтобы умереть?

— Ты шутишь, а я верю в этих Менял. На мой взгляд, эти камни действуют, как природный камертон. По обычному камертону настраивают музыкальные инструменты, а этот — сам настраивает психику человека. У шамана тоже был какой-то местный музыкальный инструмент — «одна палка, две струны», не знаю, как он назывался, важен сам факт. Шаман заводил больного, усаживал посередине и трогал струны. Этот человек, наверно, был талантлив, если сам смог подобрать нужные звуки. Одними он излечивал депрессию, тоску, другими — алкоголизм, даже таких пороков, как жадность, у местных жителей не было. Всех детей в определенном возрасте приводили к шаману, для профилактики. А если к ним попадал человек, страдающий серьезными психическими отклонениями, то шаман проигрывал ему целые музыкальные фразы и для излечения больного требовалось несколько посещений Менял. Конечно, кто-то не выдерживал такого лечения, умирал. Здесь раньше вообще не было никаких правонарушений, преступников, пьяниц, хотя селился тут народ разный, не только местные племена, но и всякий сброд — беглые каторжники, переселенцы. И им тут никакие тюрьмы не нужны были.

— Если это так на всех действовало, то почему же шаман сам не менялся?

— А как может повредить камертон хорошо настроенному прибору?

— И куда же делся шаман? Почему он не передал свои знания по наследству?

— Убили его, а балалайку сожгли.

— Убили? За что?

— Я же сказала, что у некоторых людей встречались такие кардинальные отклонения, что они не выдерживали и умирали. А местные жители позволяли пришлым селиться здесь только после посещения Менял. Вот какой-то проходимец и побоялся заходить к ним, предпочел убить шамана.

— Значит, сейчас эти Менялы не действуют?

— Они всегда действуют, только вот как — неизвестно. Под что они сейчас настраивают? Может быть, подгоняют под какие-нибудь инопланетные стандарты, а может быть, они вообще «испортились»: если при шамане излечивали от пьянства, то теперь будут делать всех алкашами? Кто знает…

— Как же они могут действовать, ведь никто не знает, какие звуки там надо издавать?

— А звуки не обязательно должны быть от музыкального инструмента, это может быть и любое произнесенное там слово. Возникает резонанс, который как-то воздействует на организм… На клеточном уровне… Говорят, что каждый орган человека, каждая клеточка издает какие-то звуковые колебания. А представь, что будет, если все это перенастроится или расстроится?

«Что-то такое о клетках я слышала… Конечно, интересно, но подтасовать под научное открытие какую-нибудь выдумку тоже можно. И я никогда не могла отличить, где вымысел желтой прессы, а где научный факт, потому и не верю такому. Не читать же научные трактаты в поисках крупиц истины…»

Они пошли назад, немного недовольные друг другом. Хозяевам было обидно, что гостья не верит их рассказам, а Матильда устала и злилась на себя, что согласилась ехать в такую даль, только для того чтобы выслушивать всю эту галиматью. Теперь опять сутки лететь на самолете… Как она могла поверить Гамлету?! Ведь знает его, как облупленного. «Проверим чувства»… Вот сволочь, так подставить ее! Какая же она наивная: дала ему время для зачистки всех хвостов… Приехала, как круглая дура, с кучей ненужных бумажек… Еще спасибо, Игорь повел себя, как порядочный человек, — удивительно, даже скандала ей не устроил.

Игорь еще хотел показать ей и свой молодой сад, но Матильда воспротивилась:

— Нет-нет, только не это! Для меня нет разницы между деревьями, я их различаю только по спелым плодам, а уж овощи и вовсе согласна видеть только на столе. А откуда тут у вас электричество, это ветряк, да?

Она хотела отвлечь его от огородной темы, но попала из огня да в полымя — Игорь принялся вдохновенно рассказывать о своей ветряной мини-электростанции. Матильда изнемогала, она была далека от всех этих конденсаторов, аккумуляторов и других премудростей, электричество воспринимала только как потребитель, начиная от розетки и до утюга или лампочки.

— Ой, ты, наверно, устала с дороги, — спохватилась наконец Вика, — пойдем, покажу тебе твою комнату. Не обижайся, ты же видела, обои есть только в детской, мы пока обходимся без них.

Матильда действительно устала, падала с ног.

— Ну ничего, мы для тебя наклеим завтра, — добавила Вика.

— Да что ты! Зачем? Я всего на день-два, и так можно переночевать.

— Ну уж нет, приехала, так погости. Оставайся на месяц хотя бы. Ты так похудела, поправишься у нас, подышишь нашим воздухом, легкие очистишь. С тобой и нам с Верой тут будет оставаться не страшно, а Игорь у нас будет курсировать между городом и нашим хуторком.