Она бесстыдно лежала рядом, воздев над собой руки с зажатыми в них ножнами. На личике сосредоточенность. Алкан, умиротворенный и сытый, в который раз удивлялся броне ее непрошибаемого спокойствия. Знавшие репутацию Призрака старались избежать с ним встреч. А тут сама, наивная, напрашивается. И лезет, лезет с упорством муравья прямо в разлитый яд.

Воровка, мошенница… да еще и помощница Странника. Двуличная, как и все бабы, но хотя бы не скрывает этого. Тело, лишенное обычной женской мягкости, – резкое, точеное, крепко сбитое. Ни грамма косметики на лице. И притом какие все же тонкие запястья! Сожми покрепче и сломаются!

Его забавляла их противоестественная связь. Думать о последствиях не хотелось. Пускай Совет Власти рвет на голове последние волосы, стараясь утаить свои секреты. Он никогда не был ответственным настолько, насколько от него требовали этого другие.

– Откуда у тебя шрам? – Алкан по-хозяйски провел ладонью по впалому животу.

– Аппендицит неудачно вырезали.

– Я серьезно.

– Тогда не спрашивай. – Сантера перевернулась на живот и недовольно отбросила надоевшую игрушку. – Лучше объясни, каково это – менять свою внешность по желанию? Что ты при этом чувствуешь?

– Ну, трансформация сама по себе довольно болезненна. Перестройка организма и все такое. Зато какой простор для фантазии! – И он принял ее обличье. Девушка зачарованно поглядела в нахальные зеленые глаза. Ее лицо, искривленное мимикой Призрака, вызывало двойственные чувства. – Ну как? – хвастливо спросил он. – Нравится собственная мордашка? Еще говорят, все люди тайные нарциссы. Проверим?

– Ни за что! – категорически отказалась Сантера. – Давай обратно. Меня разрывает от одной уже мысли, что меня может быть несколько. Я слишком себя люблю, чтобы лишаться веры в собственную индивидуальность.

– Перестань! Не существует ничего уникального – все вторично. Повторяется раз за разом, меняет название или цвет, добавляет мелкие штрихи, стирает грани… Можно изо всех сил стараться прыгнуть выше своей головы, но это будет лишь очередным повтором того же старого самообмана.

– Я и не догадывалась, какой ты философ. Глубокая мысль. После услышанного хочется одного – побуянить от души.

– Только не в моей постели. Если я захочу посмотреть на бешеную бабу – я схожу к Розмари, – обрезал Алкан.

– Кстати, она продолжает свои эксперименты над людьми? – невинно поинтересовались у него.

Мужчина осекся на полуслове.

– И давно знаешь?

– Да какая разница, – поморщилась Сантера. – Не нужно много ума, чтобы понять, чем она занимается втайне от остальных. Вы ведь использовали портал в Пьету, пока его никто не охранял?

– Постарайся держать язык за зубами. В Убежище полно менее дружелюбных парней, чем я. Никому не понравится, если станут известны секреты инкантаторов. Они таятся даже от слуг.

– Боятся бунта?

– Скорее лишнего шума. Какое им дело до мошкары, суетящейся у них под носом? У нелюдей здесь прав нет.

– Самокритично, – оценила она.

Призрак отмахнулся от колкости:

– Ты лишь молодая девчонка. Не живешь в Убежище и не зависишь от маразматичных существ с комплексом бога. Да, они без нас не смогут дальше работать над своими исследованиями: кто-то должен готовить им пищу и убирать их мусор. Но это неравный союз, союз паразита и носителя.

– Но если слугам не понравятся темные делишки хозяев, они могут доставить немало хлопот.

– Только вот Иные не станут кусать руку, которая кормит. Комфорта ради не станут. Сама посуди, где им лучше: в надежном Убежище под пятой инкантаторов или на свободе, но в лесу и с риском получить пулю промеж ушей?

Сантера пожала плечами. Судьбы иных рас ее не интересовали. А то, что представляло живой интерес, Призрак старательно обходил стороной в разговорах. Прижавшись виском к смуглой груди, она вспомнила старое, полуистершееся из памяти событие…

– Следи за дыханием.

Учитель строго смотрел на неусидчивую молодую ученицу. Та сверлила злым взглядом голый пол. Она не хотела находиться здесь и слушать нравоучения, но почему-то продолжала терпеть.

– Обрати внимание на ноги – по ним можно читать следующие атаки противника. Очень важно их положение. Надо стоять так, чтобы враг не мог сдвинуть тебя с места. Ты слушаешь, Сантера?

Ученица флегматично пошевелила пальцами ног. Немолодой учитель устало опустился на циновку: