— Кай, надо прибраться, а то сейчас эти ироды завалятся, не дай бог.

— Да уж, — он улыбнулся.

Лия подвинулась к нему и поцеловала в губы. Как это много значит! Поцеловать человека, который рядом после пробуждения от сна. Просто так никто не станет этого делать.

Отец Лии поспешил на кухню.

— Алиса, — он обратился спокойно, — что происходит?

Когда тебя ещё прёт, кроме того, ты осознаёшь всю ситуацию, такой вопрос напрочь выбивает тебя.

— Знаете, молодёжь, я, конечно, всё могу понять, я могу понять то, что творится в доме, но мне никогда не понять ваших наркотиков! Никогда! — На последнем слове он прям зарычал. Мама Лии стояла за его спиной и плотно зажимала губы, словно жевала их.

— Выйди! Очисть моё пространство, избавь меня!

— Сука! Наркоманка, психопатка чёртова!

— Иди к чёрту! Вы, вы во всём виноваты!

— А вам, молодой человек, лучше уйти.

— Тебя никто не спрашивает!

— Это мой дом, и я не хочу вас тут видеть!

— Довожу до вашего сведения, что это и мой дом тоже!

— Ты меня просто достала, тварь!

— Иди на хрен, я не понятно выразилась?!

— Когда ты уже сожрёшь или что вы там делаете столько, что сдохнешь?

Мать начала плакать, уткнувшись в плечо отцу. Лия рыдала.

— Ненавижу тебя и твою суку тоже.

Кай взял за руку Лию и гладил ладонь. А потом ушёл. Дома, лёжа на диване, разглядывая потолок, отвлекаясь на фильм о Дракуле, Кай подумал: «А не бросить ли? Есть ли последняя доза?».

Мы все сидели в большом безмебельном помещении, все в сборе, не хватало только Евы, помню осознанную нехватку именно этого человека. Как вдруг она вошла. С маленьким чемоданчиком в руках. Мы все внимательно наблюдали, когда она стала осторожно его открывать. В нём стояли непривычно вытянутые пробирки, закупоренные металлическими пробками. Дёма попросил Еву достать одну из них, чтобы мы могли посмотреть, что там. Это был какой-то прозрачный гель. Дёма открыл пробирку и втянул носом то, что там было. Я полезла в чемодан и тоже взяла стекляшку, на ней висела ложечка. Я стала есть этот гель. Кай заливал гель в какую-то специальную бумагу и курил, каждый нашёл гелю из колбы своё применение. Мы все разбрелись по комнате и припадочно веселились. Это было забавное помутнение рассудка.

Каждый делал с гелем то, что пришлось ему по душе.

В один момент Кай стал выдавливать гель из оболочки; тот плюхнулся на пол, а Кай стал топтать его ногой, но раздавить, никак не получалось. Гель можно было только употребить, понимаете? Нельзя убить то, что на самом деле не существует или же живёт только у вас в голове. Зато этим можно прекрасно пропитать себя. С головы до ног. Всосать это долбаное желе или пустить по венам. Неважно. Важно то, что вы могли бы просто не замечать его и пройти мимо, но слабость вас убила. И продолжает убивать.

Алиса проснулась.

— Кай, — его мама, такая молодая и красивая, вроде бы понимающая, погладила его по голове.

Я всегда думал, как это для матери иметь такого красивого сына, каково это? Что она чувствует — гордость или невероятную любовь?

Было утро, осеннее, но совершенно морозное. Кай слегка приоткрыл глаза и как-то сдвинулся в сторону.

— Кай, дорогой мой, ты так сладко спал, — она присела на постель, её каштановые волосы спадали на глаза.

— Да, даже не разделся, — он подёргал футболку, смятую на животе.

— Ты был вчера в университете?

— Нет, на днях появлюсь.

— И тренировки забросил, что случилось? Не хочешь поговорить? Как твоя жизнь, мальчик мой?

— Жизнь — дерьмо, — Кай рассмеялся.

— Да уж, ты что-то употребляешь, Кай? Скажи, я помогу тебе, я просто ничего не понимаю, — мама начинала говорить лишнее, сама, смущаясь от этого, она осознавала, что её сын всё понимает, оба друг другу сейчас соврут. Он скажет, что всё в порядке, а она, что может помочь.

— Ой, мам, всё, я пойду искупаюсь, — резко встал с кровати.

— А что с твоими вещами? Ты увлёкся домашней выпечкой?

— Ну да, — он улыбнулся и ушёл в ванную.

Мама подошла к окну, на улице светило солнце, оно так грело через стекло, казалось — на улице сейчас очень тепло. И на душе становилось так же. Она вспоминала, как гуляла по этой улице с Каем, когда он был совсем маленьким, как блестели на солнце его светло-русые волосы, как он обрадовался и удивился, когда увидел впервые божью коровку. И тогда она тоже увидела её впервые, с ним всё было новым и таким радостным. Она пыталась оградить его от всего злого. И она радовалась тому, чему радуется он. Только с Каем она могла не прятать в себя чувства и эмоции, от этого искреннего малыша можно было ничего не скрывать. Он никогда меня не обманет, — думала она.