— Абсолютный точняк, Ваня, — ответил Самошин, понявший, что нашел нужные слова, — мы поднимем Россию с колен! Это я тебе цитирую одного топ-кренделя, с которым пришлось тереть эти темы.

Как и предполагал Шумилов, оформление бумаг у судьи существенно затянулось. Они с Царьковым успели сходить к первому заместителю начальника Управления ФСБ полковнику Дрозду, обсудить основные задачи оперативно-следственной группы, даже зашли и наспех перекусили в управленческой столовой. Примерно около пяти в кабинет Царькова вошел его заместитель, ездивший судье. Он отдал подписанное постановление на обыск.

— Не поздно? — спросил Царьков, утомленный сегодняшними поездками, — кроме «Беркута» ему пришлось выехать еще в несколько мест — может, перенесем на завтра? Начнем прямо с утра, без спешки, в спокойной обстановке.

— А что она неспокойная, кто-то волнуется? — жестко спросил Шумилов — я нет! Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Кажется, так говорил известный писатель Лев Толстой. Нет, если устал или некогда, поручи это дело своему заму, а я поеду вместе с ним.

— Куда ж я вас брошу одного? — хмуро ответил Царьков, одеваясь у дверей, — пойдем, группа уже готова на выезд, следователя с собой взяли.

Они вышли из кабинета, пошли к лестнице.

— Слушай, Андрей Викторович, — сказал Шумилов, пока они шли по коридору, — что тут у вас за местная достопримечательность есть? Мне, пока я ехал сюда, начал рассказывать о ней попутчик в купе, но до конца так и не рассказал.

— О чем вы?

— Вроде у вас есть странный памятник у Кремля.

— Чкалову что ли? — Царьков впервые за последнее время улыбнулся — странный, это мягко сказано. Представьте фигуру Чкалова в кожаной куртке, на голове шлем, на плече планшетка, в общем, все атрибуты пилота сталинского времени.

— А что странного?

— Странный не он, а его поза. Скульптура изображает Чкалова, идущего к самолету. На ходу он надевает длинную перчатку на левую руку.

— Ну и что? — не понял Шумилов.

— Так вы представьте! Левая рука полусогнута, правая у самого локтя левой. Издали это выглядит так, словно Валерий Павлович показывает всем «болт».

— Да ты что? — Шумилов представил и рассмеялся. — Кто ж придумал такое?

— Скульптуру поставили еще до войны. Тогда такой жест никого не смешил. При Сталине сильно не посмеешься!

На улице их ждало две машины. В первой уже разместились члены оперативно-следственной группы, среди которых Шумилов увидел уже знакомых ему Андрея и Ивана, а сам он вместе с Царьковым уселся во вторую. Как только сели, Царьков дал команду трогаться. И снова они поехали в Сормово, только уже в сумерках, по вечерним улицам, залитым искусственным светом фонарей.

Вскоре подъехали к офису ЧОПа. Еще подъезжая, Царьков связался с сотрудниками оперативно-поискового отдела, дежурившими в своей машине неподалеку от входа. Они сообщили, что Полупанов помещение не покидал. Увидев столько машин сразу, охранник, вышедший на улицу закурить, несколько заробел, замер в нерешительности.

Первым к нему подошел следователь — совсем еще молодой парень, видимо недавний выпускник Академии ФСБ. Он достал удостоверение, представился.

— Начальник ваш на месте? Нам надо произвести обыск.

— У себя был — буркнул охранник.

Они открыли дверь, и пошли внутрь. Шумилов помнил, где находится кабинет Полупанова, он прямиком направился к нему, а остальные пошли следом. Дверь офиса директора ЧОП оказалась заперта.

— Куда делся? — вслух удивился Шумилов — ребята, ну-ка посмотрите в кабинетах!

Иван и Андрей пошли по коридору, заглядывая в кабинеты и пытаясь узнать, куда подевался Полупанов. Следователь остался на месте, рядом с Царьковым и Шумиловым.

— Давно из Академии? — спросил Шумилов.

— В прошлом году выпустился и по распределению попал сюда. Сам-то я из Москвы.

— Понятно. Значит, службу придется начинать здесь.

— Ничего, до Москвы недалеко, каждые выходные можно ездить — заметил Царьков, с нетерпением ожидавший своих оперов. Наконец, в коридоре появились Иван и Андрей.

— Нигде нет, товарищ полковник, — доложил Андрей Шумилову, как старшему по званию.

— Тогда возьмите понятых, будем ломать замок — распорядился Шумилов.