Она отсутствовала несколько минут. Шалашов с Горским переглянулись.

— Что, пойдем, поищем нашу красавицу? — спросил Шалашов — неровен час, куда-то пропадет, а ты не знаешь немецкий! Кто репортаж будет вести?

— Логично! — согласился Горский и они пошли ко входу на склад.

На складе было полутемно. В глубину строения тянулись ряды больших, зеленого цвета деревянных ящиков, стоявших на металлических стеллажах. По всему складу горело несколько фонарей. Откуда-то из глубины слышались чьи-то голоса, глухой металлический стук, вероятно, рабочие занимались разгрузкой. Третьяковой нигде не было видно.

Оперативники пошли вдоль стеллажей в поисках девушки.

— Куда она могла деться? — недовольно спросил Горский, — пора ехать отсюда.

— Сейчас найдем. Приготовь оружие! — ответил ему Шалашов и сам, на всякий случай расстегнул куртку, а затем клапан наплечной кабуры.

— Думаешь, поработали террористы? — хмыкнул Горский, но тоже приготовился.

У одного из поворотов они столкнулись с Третьяковой. Она немного запыхалась, дышала взволнованно, словно бежала от кого-то.

— Ба, Светик, а мы тебя везде ищем — поблагурил Горский — нельзя же надолго бросать мужиков!

— Я вас и не бросала — стараясь сдержать дыхание и выглядеть спокойной, произнесла Света.

— Нашла что-нибудь интересное? — спросил Шалашов и вместо того, чтобы повернуть назад к выходу, словно по инерции продолжил движение вперед, туда, откуда пришла Третьякова.

Света взяла его за рукав и потянула на выход.

— Да ничего там интересного нет, одни ящики — сказала она — пойдем, надо заканчивать съемку и уезжать. Может, Забелину нужна помощь!

— Успеем! — коротко заметил Шалашов и прошел еще немного вперед.

Один из ящиков в нижнем ряду неожиданно привлек его внимание. Он отличался от остальных — ровных и одинаковых по размеру, своей конфигурацией. Что-то было такое, что искажало его силуэт на фоне других, отбрасывало иную тень и делало непохожим. Словно у одного из братьев-близнецов внезапно изменить прическу.

Подойдя ближе, он обнаружил на ящике некое техническое приспособление, похожее на зеленую металлическую шкатулку совсем небольшого размера. В полумраке было видно, как зеленоватым огоньком в нем мигал какой-то датчик. Это изделие вполне могло поместиться в кармане пальто Третьяковой.

Шалашов начал поворачиваться к Светлане, чтобы задать вопрос. Но его опередил громкий возглас Горского:

— Ого!

Обернувшись до конца, Шалашов обнаружил, что Третьякова стояла немного в стороне от них и держала в руке пистолет.

— Отойдите! — приказала она совсем другим, не игривым голосом. В тоне её послышалась решимость и твердость, глаза жестко сузились, словно смотрели через прорезь прицела. — Мне жаль, но я же вас предупреждала. Не надо было сюда ходить!

— Погоди, Света… — начал говорить Шалашов, но продолжить не успел.

Третьякова нажала на курок. Раздался сухой щелчок бойка, только выстрела не последовало. Третьякова еще раз нажала, думая, что произошла осечка. Снова раздался щелчок. Выстрела не было.

— Кажется, тебе чего-то не хватает — раздался насмешливый голос Горского.

Михаил вытащил руку из кармана, раскрыл ладонь и в свете дальних фонарей тускло блеснули золотистым цветом пистолетные патроны.

— А ну бросай оружие! — приказал ей Шалашов, — брось, я сказал!

Третьякова прикусила губу и с отчаянием посмотрела на свой пистолет, на ладонь Горского, на Шалашова, медленно подступающего к ней.

Она безвольно опустила руку с оружием вниз. Шалашов быстро шагнул, выхватил оружие, а по щекам Светланы потекли злые слезы отчаяния. Сзади подошел Горский, завел её обессилившие руки за спину, надел наручники.

— Вот и все, Света! Как говорится: «Finita la comedia».

— Мы за тобой давно следили — сказал ей Шалашов, — с самого начала.

— Кто вы? — спросила Третьякова сдавленным голосом.

— Мы из Управления собственной безопасности. Насколько я понимаю, это передатчик GPS?

— Да.

Шалашов взял прибор, оказавшийся на вес легким, нажал кнопку, и мигающий датчик внутри потух. Передача координат прекратилась. Покрутив прибор в руках, Шалашов сказал:

— Хорошая вещица — разработка американцев для армии. Откуда взяла? В гостинице у тебя его не было.

Третьякова замялась, соображая, что следовало говорить. Сейчас был момент, когда она решала для себя: говорить ли всю правду, до конца, или все отрицать. Она представила, что если всё расскажет, сознается, то её ничто не спасет — на её совести гибель сотрудников ФСБ. А так был шанс, если соврать, прикинуться обманутой…