Яркие пузырьки ярости в ее глазах взорвались и пропали. Харри опустила голову. Затем согнула локоть и поднесла меч к глазам. Длинное блестящее лезвие подмигнуло ей. Серебряную рукоять, почти гладкую, украшали несколько еле заметных изящных завитков на нижней части гарды. Она мрачно на них уставилась. Изгиб и свод их казались ей более подходящим украшением для церковной скамьи, нежели для меча. Запястье начало дрожать от непривычной тяжести.

Корлат сказал как можно мягче:

– Послушай, всякий, кому даровано Видение, принадлежит тому, что видит. Это считается руководством, указанием, помощью, посланной богами или героями нашего великого прошлого, которых по-прежнему заботит судьба потомков их детей. Теперь дети пригубливают Воду в свой десятый день рождения, надеясь на подсказку в том, какое ремесло им больше всего подходит. Многие не видят ничего, ибо, как я уже говорил тебе, Вода на многих не действует, и тогда решение принимается исходя из более простых соображений доступности и традиций рода. Но все наши священники получили Видение священного служения в свой десятый день рождения. Каждый из моих Всадников видел себя с мечом… Многие из них и боевого коня выберут только той масти, которой был их конь в видении.

Харри лихорадочно перебила его:

– Но это не имеет отношения ко мне. Я – Чужая, я вообще не из ваших гор. Да, я видела войну, но мой народ тоже боится войны. Поэтому не странно, что даже я смогла ее почувствовать. То, что ты сделал со мной, я…

Девушка поперхнулась, услышав себя со стороны: она назвала себя Чужой и бойко говорила на горском языке, который начала осваивать, запинаясь и путаясь, всего несколько дней назад. Или это только казалось? Сомнения навалились с новой силой. Харри с шумом втянула воздух. Будь она годом младше, это можно было бы принять за всхлип, но не теперь. Она стояла, дрожа, сжимая меч, ожидая, что король ответит и поведает ей об ужасной судьбе, ожидающей ее.

Корлат взял ее за правое запястье и развернул спиной к себе. Переставил ей пальцы на рукояти, загнул большой вниз. И тут же Харри почувствовала, что именно так его и полагается держать. Она устало задумалась, не собирается ли искусство владения мечом, как езда на боевом коне и способность говорить на незнакомом ей языке, внезапно проснуться в ее крови, словно вирус.

– Госпожа, – произнес Корлат у нее над плечом, его правая рука по-прежнему поддерживала ее запястье, – я знаю, тебе трудно. Возможно, от моих слов тебе станет легче. Своим присутствием, своими видениями, самой своей чужестранностью ты подарила моему народу надежду. Это первая надежда с тех пор, как мы узнали о грядущем нашествии северян. Эта надежда необходима нам, моя госпожа. Ведь она едва ли не единственное, что у нас есть.

Харри отняла руку, повернулась и взглянула ему в лицо. Она глядела на него в ужасе, а он ласково взирал на нее сверху вниз. На лбу у него медленно собрались морщины.

– Как это они тебя называют… Хари? Разве так тебя зовут на самом деле?

Она поморщилась.

– Нет, это… – Она не знала, как будет по-горски «прозвище», и загадочное шестое чувство подсказывать не торопилось. – Это сокращенное имя. Полное мне не нравится.

– И как оно звучит?

Пауза.

– Ангхарад, – выдала она наконец.

Он повертел слово на языке.

– Мы будем звать тебя Харизум. Харизум-сол, ибо ты высокого ранга. Не многие Видят настолько ясно, чтобы поделиться с другими. А вышедшую из огня Аэрин-сол узрели все.

Постарайся поверить даже в странные для тебя вещи. Мой келар велел мне привести тебя сюда, а твой келар говорит через тебя сейчас. Госпожа, я не многое знаю о твоей судьбе, но верю, как и все люди в этом лагере, что она важна для нас. И Аэрин, давний и верный друг своего народа, даровала тебе свою защиту.

«От этого Аэрин не становится моим другом, – кисло подумала Харри, но, припомнив улыбку старшей сестры, подаренную ей Аэрин, не смогла думать о ней плохо. – А келар Корлата велел ему привести меня сюда. О боже. Пожалуй, это кое-что объясняет. Харизум-сол. Безумная Харри. Если бы Аэрин задержалась подольше, поговорила со мной… рассказала мне, что происходит». Она подняла глаза на Корлата и попыталась улыбнуться. Достойная попытка, у нее почти получилось. Но карие с золотыми крапинками глаза короля увидели больше, чем просто мужество, и его сердце рванулось к ней. Он отвернулся и хлопнул в ладоши. Слуга принес горячий коричневый напиток, который Харри впервые попробовала за поросшим кустарником невысоким песчаным холмом, босая и в островном халате. С тех пор она успела выучить его название – маллак.

В тот вечер Корлат, Всадники и Харизум-сол ужинали с размахом. Стол ломился от яств, и Харри впервые познакомилась с горной горчицей, получаемой из семян джикты. Приправа выжгла ей не только рот и язык, но и горло и желудок. Переднюю стенку зотара снова подняли, большая часть лагеря пировала снаружи на коврах перед низенькими столиками под луной и белыми звездами. По мере приближения конца пира Харри начала нервно подтягивать рукава и теребить концы своего пояса. Над лагерем висело напряжение, и оно ей не нравилось. Девушка надеялась, что тисненый кожаный мех сегодня не появится. Он и не появился, но она подозревала, что Корлат с иронией наблюдает за ее нервозностью.

Разговор шел слишком быстро, и она не успевала понять все. Видимо, шестое чувство перетрудилось и решило отдохнуть. И все же ей удалось разобрать, что целью их похода было выяснить, насколько хорошо – или плохо – подготовлены к отражению атаки северян многочисленные горные деревеньки на севере, на юге и к востоку от великой центральной пустыни. Путешествие складывалось не особенно весело, и не только из-за вылазки на запад на территорию Чужаков, где упрямый и напыщенный старик отказался слушать правду. Корлат ожидал этого и, подумалось ей, не считал нужным впадать в уныние. Их путь почти завершился. Впереди, в горах, хотя до него оставалось еще несколько дней пути, их ждал город Корлата. Там располагался его дворец и постоянное войско. Судя по тому, как о нем говорили, у Харри сложилось впечатление, что «Город» являлся единственным городом в королевстве Корлата. Здешний народ не особенно увлекался строительством, укреплением и жизнью в городах, помимо собственно королевского. Главное преимущество Города заключалось в неимоверном обилии келара. Но горцы были независимым народом. Они предпочитали держаться за свои клочки земли и обрабатывать их. Ни города, ни присутствие войск их не привлекали.