– Харизум-сол!

Следующими клич подхватили люди Сенай. Джековы солдаты, вытряхнутые из смешанного со страхом изумления, захлопали и затопали ногами, словно не зная, как еще выразить свои чувства. Именно Ричард заорал «Ангхарад!», после чего Чужаки тоже закричали «Ангхарад!», а некоторые засвистели, словно Харри только что исполнила арию в опере. Когда они остановились, все снова заулыбались и расслабились, как будто приключающиеся по личному повелению оползни и землетрясения совершенно обычный воинский прием. Или, по крайней мере, командирский. Затем все глубоко вздохнули и принялись за дела. Зажгли вечерние костры к ужину. Появилась Наркнон, ужасно собой довольная, волоча оленя больше себя размером. Закат над горами в тот вечер был лилово-синий.

На другое утро они покинули Врата Мадамер тем же путем, каким пришли. От маленького войска осталось меньше половины, и двигалось оно медленнее – от усталости, ран и… легкого разочарования, подумалось Харри. Голову не отпускало. Каждый шаг Золотого Луча отдавался в затылке ударом молота, из глаз сыпались искры.

– На следующий день после боя всегда чувствуешь себя немного потерянно? – спросила она Джека.

Он ехал рядом в некотором напряжении. Дрейку в бою попало по затылку, и под оголовье упряжи был подложен кусок синей ткани.

– Да, – ответил полковник. – Даже после победы.

Весь тот день они продвигались не торопясь, но неуклонно. Вечером Харри сказала Кентарре:

– Теперь вы можете покинуть нас, если хотите, и отправиться домой. Я… мы благодарны вам за помощь. Без вас нам, скорее всего, не удалось бы даже сдерживать их достаточно долго, чтобы… чтобы Гонтуран обрушил на них горы. И, – продолжила она с меньшей уверенностью, – хорошо найти нового друга и союзника.

Кентарре улыбнулась. Теперь она улыбалась гораздо легче, чем когда впервые выступила вместе со своими лучниками из леса и присягнула Харизум-сол. И явно не только потому, что угроза северян миновала.

– Хорошо найти друга, госпожа, как ты сказала, и плохо потерять его слишком скоро. Мы последуем за тобой, и увидим твоего короля, и добавим лишнюю толику блеска твоему возвращению. Думаю, мы, филанон, слишком долго сидели одни в наших лесах. А без тебя, Харизум-сол, у нас не было бы дома, куда можно вернуться. Мы отпали от Дамара не так уж давно, наши отцы звали королями отцов Корлата. Мы пойдем с тобой.

Четверо ее лучников, соткавшиеся из света костров, едва она заговорила, кивнули. У одного белая повязка на лбу закрывала бровь, придавая ему озадаченный и неуверенный вид, но его резкий кивок не оставлял места сомнениям.

Харри печально разглядывала свои руки.

– Я… вряд ли с вашей стороны мудро являться к Корлату по пятам за мной, называя меня сол. Я пришла сюда… оставила его, войско и королевские боевые планы… явно против его воли. Скорее всего, я скачу навстречу беде, поскольку решила вернуться. Я… э-э… в восторге от вашей идеи снова объявить себя дамарцами, но я… ну… крайне рекомендую вам прийти к Корлату собственной дорогой, без меня.

Кентарре, казалось, не удивилась словам Харри. Должно быть, Терим или Сенай рассказали ей всю историю.

– Думается, твой Корлат не дурак. Было бы очень глупо встретить того, кто похоронил Турру и его многотысячное войско, меньше чем с величайшим почетом. Мы пойдем с тобой. Даже если он отвергнет тебя, мы все равно пойдем с тобой. Здесь тебе всегда рады. – Кентарре обвела рукой окрестные леса под легкий музыкальный перестук голубых бусин на запястье. – Тебе не придется уходить в изгнание бездомной.

Харри промолчала. Она слишком устала, чтобы спорить, и ее слишком тронула их верность. А если честно, она просто боялась возвращения. В основном потому, что понимала, как отчаянно хочет вернуться. Корлату придется воздать ей почести как виновнице падения Турры, это правда, поскольку он не дурак и очень благородный король. Но она не хотела его вынуждать.

– Прекрасно, да будет так, как ты хочешь.

Кентарре поклонилась изящным стремительным движением.

– Спасибо тебе, – сказала Харри.

– Следовать за Харизум-сол честь для меня, – ответила филанон.

Джек улыбнулся девушке, когда она снова опустилась на колени у их костра. Наркнон, на свой лад потрясенная падением горы не меньше, чем люди, вилась вокруг подруги.

– Мы цепляемся к тебе, как пиявки, – сказал он. Харри удивленно взглянула на него. – Такова, полагаю, суть недавней беседы.

Она кивнула.

– Тогда, возможно, самое время предупредить тебя, что мы с Ричардом и все наши тоже собираемся пойти и сдаться на милость твоего горного короля. Дома нас ничего не ждет. И… гм… – он повернул руки тыльной стороной к теплу и уставился на свои загрубелые ладони, – нам этого хочется.

– Но…

– Отговорить нас можно, только приложив неимоверные усилия, поскольку любую причину, какую ты сумеешь выдумать, мы тут же сочтем имеющей отношение к твоему похвальному желанию избавить нас от хлопот, а мы крайне эгоистично решили ехать на восток по пятам за тобой. И все равно ни у кого из нас нет сил для продолжительных споров, включая тебя. А я, может, стар, задубел, и все у меня болит, но я удивительно упрям.