— Значит, вы с Лютером друг друга выбрали?

— Я скорее думал о нас с Норой, но раз ты сказал — да, думаю, мы с Лютером тоже.

— Две семьи, — произнес Джо.

— Если повезет.

Джо немного подумал и почувствовал, как у него что-то словно бы плещется внутри, будто он потерял точку опоры и вот-вот куда-то уплывет.

— А мы с тобой какая семья? — спросил он.

— Нам лучше всего. — Дэнни улыбнулся. — Мы с тобой — и та и другая, Джо.

А дома становилось все хуже. Коннор талдычил только об анархистах, о большевиках, о каких-то галлеанистах. Евреи, говорил он, их финансируют, а славяне и итальяшки делают всю грязную работу. Они мутят ниггеров на Юге и отравляют умы белых рабочих на Восточном побережье. Они пытались убить его шефа, генерального прокурора Соединенных Штатов Америки. Они болтают о профсоюзах и правах трудящихся, но на самом деле хотят развязать насилие. И он просто готов был взорваться, когда разговор касался возможности полицейской стачки. Все лето в доме Коглинов говорили о ней, и, хоть имени Дэнни не произносили, Джо знал: тот как-то в этом участвует. Отец говорил Коннору, что Бостонский клуб ведет переговоры с АФТ и с Сэмюэлом Гомперсом о предстоящем вступлении в их ряды. Они станут первыми полицейскими в стране, у которых будет связь с профсоюзными движениями на общегосударственном уровне. Они смогут изменить ход истории, сказал отец и провел рукой по глазам.

Отец за это лето постарел лет на пять. Под глазами у него залегли мешки черно-синего цвета. Волосы поседели.

Джо знал, что его лишили некоторых полномочий и что виноват тут комиссар Кёртис, чье имя отец произносил с сарказмом и безнадежностью. Он видел, что отец, судя по всему, устал и что уход Дэнни из семьи его сильно подкосил, хотя он и старается этого не показывать.

В последний день учебы Джо пришел домой и нашел отца с Коннором на кухне. Коннор только что вернулся из Вашингтона и уже успел хорошенько нагрузиться: на столе стояла бутылка виски.

— Это настоящее подстрекательство к мятежу, — говорил он.

— Брось, парень, давай не будем сгущать краски.

— Они — блюстители закона, папа, они — первая линия обороны государства. Если они хотя бы просто заговорят о том, чтобы не выйти на работу, это уже будет государственная измена. Как дезертирство с поля боя.

— Существует некоторая разница. — Голос отца звучал совсем устало.

Джо вошел в кухню. Обычно на этом кончались такие разговоры, но на сей раз Коннор не унялся, глаза у него беспокойно бегали.

— Их всех надо арестовать. Прямо сейчас. Явиться на ближайшее собрание БК и арестовать.

— И что дальше? Казнить их? — Тут к отцу на секунду вернулась его улыбка, такая редкая в последнее время. Но она получилась слабенькая.

Коннор пожал плечами и налил себе еще виски.

— Мы же расстреливаем дезертиров, — заметил Коннор.

Отец пристально посмотрел на бутылку виски, но не потянулся к ней.

— Я могу не соглашаться с их планами, но их жалобы обоснованны. Они получают недостаточное жалованье…

— Тогда пусть увольняются и ищут себе другую работу.

— …помещения у них, мягко говоря, негигиеничные, к тому же они чудовищно перерабатывают.

— Ты им сочувствуешь.

— Я понимаю их позицию.

— Они не какие-нибудь белошвейки, — произнес Коннор. — Они — служба экстренной помощи.

— Среди них твой брат.

— Он мне больше не брат. Он большевик и предатель.

— Господи боже ты мой, — сказал отец. — Что за ерунду ты городишь.

— Если Дэнни — вожак одной из этих групп и если они действительно забастуют… тогда он заслуживает чего угодно. Сам виноват.

При этих словах он глянул на Джо и набулькал себе еще виски.

— Тебе есть что заявить, крутой парень? — Коннор сделал изрядный глоток.

Джо задумался. Ему хотелось сказать что-нибудь в защиту Дэнни. Что-нибудь красивое. Что-нибудь запоминающееся. Но таких слов он не нашел, поэтому наконец выпалил те, которые отыскались:

— Ты дерьмо собачье.

Все замерли. Они словно уподобились кухонному фарфору.

А потом Коннор бросил рюмку в раковину и кинулся на Джо. Джо вывернулся, упал на пол, и Коннор успел-таки разок пнуть брата, прежде чем его оттолкнул отец.

— Ты слышал, как он меня назвал? — Коннор указал на него пальцем. — Ты, гаденыш! Марш спать!

Джо поднялся с пола. Он понял, что не боится.

— Ты считаешь, Дэнни надо казнить? — спросил он.

— Заткнись, Джо, — сказал отец.