Дымарь ежедневно обедал в одном и том же заведении, а вот ужинал в разных — то в «Факеле», то в «Мясном ресторане Альмы», то в «Райли», джазовом клубе, открывшемся на месте «Владыки». Лютеру пришла мысль: интересно, о чем думает Дымарь, жуя свой ужин и глядя на ту самую сцену, где он, Дымарь, когда-то чуть не истек кровью. Парень не робкого десятка, чего уж там.

Через неделю Лютер убедился, что отлично уяснил себе расписание Дымаря, потому как Дымарь оказался из тех, кто железно блюдет расписание. Может, вечерами он и ел в разных местах, но зато всегда садился за стол ровнехонько в шесть. По вторникам и четвергам он отправлялся к своей бабе, в самую глушь, где стояла заброшенная хижина, и его подручные ждали во дворе, пока он сделает свое дело и спустя два часа выйдет, заправляя рубашку в штаны. Жил он над своей же бильярдной, и три телохранителя провожали его к самым дверям, а потом возвращались, залезали в машину и на другое утро приезжали снова, ровно в пять тридцать.

Когда Лютер уяснил себе его режим — обед в половине первого, покупки и пополнение запаса наркоты с часу тридцати до трех, обратно в «Поулсон» в три ноль-пять, — он решил, что нашел-таки просвет. Отправился в скобяную лавку и там приобрел замок, такой же, как на двери Дымаря. Он целыми днями сидел в машине, учась просовывать в скважину скрепку, и когда навострился открывать замок меньше чем за двадцать секунд, притом десять раз из десяти, то начал упражняться по ночам, когда не светила даже луна, и в конце концов уже смог бы вскрыть такой замок хоть с завязанными глазами.

В четверг вечером, зная, что Дымарь в хижине у своей бабы, а его люди торчат поблизости, Лютер в сумерках пересек Адмирал-стрит и проник в дверь шустрей, чем когда-либо крал бейсбольную базу. Перед ним было несколько ступенек, приведших его к еще одной двери, тоже запертой. Личинка замка тут оказалась другая, и он провозился с ней минуты две. Потом дверь, щелкнув, открылась, и вот он уже внутри. Он присел на корточки и внимательно смотрел на пол, пока не заметил длинный черный волос, лежащий на пороге. Поднял, прижал к замку и закрыл дверь, чтоб волос торчал из щели, как оно, видно, и было задумано.

Сегодня утром он выкупался в реке; зубы у него стучали от холода, пока он натирал хозяйственным мылом каждый дюйм своего провонявшего тела. Потом вытащил из сумки новую одежду, которую купил еще в Ист-Сент-Луисе. Натянул. Сейчас он похвалил себя за сообразительность: квартирка у Дымаря была такая же опрятная, как его наряд. Безупречная. И пустая. Стены голые, в гостиной на полу одинокий коврик. На журнальном столике ничего нет, а «виктрола» стоит без единой пылинки, без малейшего пятнышка грязи.

В коридоре Лютер обнаружил стенной шкаф. Несколько пальто, в которых на этой неделе он видел Дымаря, аккуратненько висели на деревянных плечиках. Пустые плечики терпеливо поджидали появления голубого плаща-пыльника с кожаным воротником — сегодня Дымарь вышел в нем. Лютер забрался внутрь, закрыл дверцу и стал ждать.

На это ожидание ушел час, хотя казалось — целых пять. Он услыхал на лестнице шаги четырех пар ног и вынул часы, но в темноте не разглядел, сколько времени, так что спрятал их обратно в жилет и поймал себя на том, что затаил дыхание. Он медленно выдохнул: в замке поворачивался ключ. Дверь открылась. Мужской голос:

— Все в норме, мистер Поулсон?

— В норме, Рыжий. До встречи утром.

— Хорошо, сэр.

Дверь захлопнулась, и Лютер поднял пистолет, и на какое-то жуткое мгновение его вдруг захлестнул ужас, желание зажмуриться, протиснуться мимо Дымаря и удрать.

Поздно. Дымарь сразу же направился к шкафу, дверца открылась, и Лютеру ничего не оставалось, кроме как ткнуть дулом в самый кончик его носа:

— Пикнешь — пристрелю на месте.

Дымарь поднял руки, он еще не снял пыльник.

— Назад. Еще. Руки выше.

Лютер выбрался из шкафа в коридор.

Глаза Дымаря сузились.

— Ты, Деревня?

Лютер кивнул.

— Малость переменился. С такой бородой нипочем бы тебя не признал на улице.

— Ты и не признал.

Дымарь слегка вздернул брови.

— На кухню, — велел Лютер. — Ты первый. Руки за голову. Пальцы заплести.

Дымарь подчинился, двинулся по коридору, вошел в кухню. Там был столик, накрытый скатертью в красно-белую клетку, два стула. Лютер указал Дымарю на один, сам сел напротив.

— Руки можешь с головы снять. Просто на стол положи.

Дымарь расцепил пальцы, опустил ладони на стол.

— Старик Байрон тебе передал?

— Он говорил, ты вынес им витрину.

— А что я приду за тобой, говорил?

— Да, что-то такое было.

— Так вот зачем тебе эти три телохранителя?

— Да, — отозвался Дымарь, — и еще из-за конкурентов по бизнесу, они слишком вспыльчивые.

Лютер сунул руку в карман пальто и вытащил коричневый бумажный пакет. Положил на стол. Увидел, как Дымарь уставился на эту штуку. Пускай себе покамест гадает, что это.