— Как работа? — спросил Дэнни.

Коннор закурил новую папиросу:

— В наших краях водятся паршивые люди, имей в виду.

— Расскажи-ка.

— Я не об «ураганах» и не о садовых воришках. Я о радикалах, бомбистах.

Дэнни задрал голову и показал на шрам у себя на шее.

Коннор усмехнулся:

— Точно, точно. Вы только поглядите, с кем я разговариваю. Я никогда раньше не догадывался, какие… какие это злостные типы. К нам попал сейчас один парень, мы его вышлем, если выиграем процесс, так вот, он угрожал взорвать сенат.

— Одни словесные угрозы, больше ничего? — уточнил Дэнни.

На это Коннор раздраженно помотал головой:

— Вовсе нет. Тут я неделю назад ходил на повешение…

— Куда-куда? — удивился Дэнни.

Брат кивнул:

— Такая работа, иногда приходится. Сайлас хочет, чтобы граждане штата знали: мы представляем их интересы, пока не поставлена точка.

— Костюм у тебя слишком для этого легкомысленный. Какого он цвета? Желтый?

Коннор отмахнулся:

— Песочный.

— Вот как. Песочный.

— На самом деле ничего веселого. — Коннор перевел взгляд вглубь двора. — В этих повешениях. — Он чуть улыбнулся. — Хотя наши на работе говорят, что и к этому привыкаешь.

Они помолчали. Дэнни чувствовал, как на их маленький мирок наезжает глыба большого мира, с его виселицами и недугами, с его бомбами и бедностью.

— Так, значит, ты собрался жениться на Норе, — произнес он наконец.

— Планирую. — Коннор шевельнул бровями.

Дэнни положил ему руку на плечо:

— Ну что ж, удачи тебе, Кон.

— Спасибо. — Он улыбнулся. — Кстати, я слышал, ты переехал в другое место.

— Не в другое место, а на другой этаж, — поправил Дэнни. — Оттуда вид лучше.

— Давно?

— С месяц назад, — ответил Дэнни. — Похоже, некоторые новости доходят медленно.

— Так бывает, когда не заходишь к матери.

Дэнни прижал руку к сердцу, изобразил ирландский акцент:

— Этот уж мне кошмарный сынок, не считает нужным каждый божий день навещать свою милую старую матушку.

Коннор хмыкнул:

— Но ты остаешься в Норт-Энде?

— Это мой дом.

— Это паршивая дыра.

— Ты там вырос, — вдруг встрял в разговор Джо, свешиваясь с нижней ветки.

— Правда, — согласился Коннор, — и папа нас оттуда перевез, как только смог.

— Сменив одни трущобы на другие, — добавил Дэнни.

— Зато на ирландские, — подчеркнул Коннор. — По-моему, куда лучше трущоб, где живут макаронники.

Джо спрыгнул на землю.

— У нас не трущобы, — заявил он.

— На Кей-стрит трущоб нет, — подтвердил Дэнни.

— Ничего похожего. — Джо поднялся на крыльцо. — Уж я-то знаю трущобы, — чрезвычайно уверенно заявил он и шмыгнул в дом.

В отцовском кабинете курили сигары. Спросили у Дэнни, не желает ли он тоже. От сигары он отказался, скрутил папиросу и уселся рядом с Мадиганом, заместителем начальника полиции. Месплед и Доннеган пристроились к графинам, а Чарльз Стидмен стоял у высокого окна позади отцовского стола, раскуривая сигару. В углу у дверей отец и Эдди Маккенна стоя беседовали с Сайласом Пендергастом. Окружной прокурор много кивал и мало говорил. Потом кивнул всем, снял с крючка шляпу и распрощался.

— Превосходный человек, — заметил отец, обходя стол. — Понимает, что такое общее благо.

Он вынул сигару из ящичка, отрезал кончик и, подняв бровь, улыбнулся. Все улыбнулись в ответ: заразительность отцовского юмора, подумалось Дэнни, не зависит от того, понимаете ли вы, над чем тот шутит.

— Томас, — произнес замначальника полиции, почтительно обращаясь к младшему по званию, — полагаю, вы разъяснили ему порядок подчиненности.

Отец Дэнни зажег сигару и раскурил ее.

— Я ему объяснил: тому, кто едет на заднем сиденье экипажа, незачем видеть морду лошади. Думаю, он понял, о чем я.

Клод Месплед похлопал Дэнни по плечу:

— Твой отец отменный переговорщик.

Отец бросил взгляд на Клода; Чарльз Стидмен уселся у окна позади Коглина-старшего, а Эдди Маккенна сел слева от Дэнни. Два политика, один банкир, трое копов. Любопытная компания.

Отец произнес:

— Знаете, почему в Чикаго будут большие проблемы? Почему после Волстедова закона преступность резко рванет вверх?