— Он что, серьезно? — произнес Дэнни.

— О да, — ответил Финч.

Дэнни проговорил:

— Вас зовут Джон, верно?

Толстяк небрежно кивнул.

— Вы воевали?

Гувер покачал своей большой головой:

— Не имел чести.

— Чести, — повторил Дэнни. — Ну, я тоже не имел этой чести, но только потому, что меня сочли незаменимым тружеником тыла. А у вас какое оправдание?

Гувер покраснел и убрал платок в карман.

— Существует много способов служить родной стране, мистер Коглин.

— Да, их много, — согласился Дэнни. — Я получил дырку в шее, когда нес свою службу. Так что если вы, Джон, еще раз усомнитесь в моем патриотизме, я попрошу отца подвинуться и выкину вас к чертям собачьим вот из этого окна.

Отец Дэнни приложил руку к сердцу и отступил от стекла.

Но Гувер глядел на Дэнни ясным взором, в котором читалась непотревоженная совесть. Стойкость мальчишки, играющего в войну. Мальчишки, который стал старше, но так и не повзрослел.

Финч кашлянул:

— Сейчас, господа, у нас на повестке дня бомбы. Может быть, вернемся к ним?

— Как вы узнали о моих отношениях с Тессой? — поинтересовался Дэнни. — Следили за мной?

Финч покачал головой:

— За ней. В последний раз ее и Федерико, ее мужа, видели в Орегоне десять месяцев назад. Они избили железнодорожного носильщика, который попытался заглянуть Тессе в чемодан. Соскочили с поезда на полном ходу. Но штука в том, что чемодан им пришлось оставить. Портлендская полиция встретила поезд. В чемодане нашли детонаторы, динамит, пару пистолетов. Полный набор анархиста. А бедняга носильщик умер от травм.

— Вы мне так и не ответили, — проговорил Дэнни.

— Примерно месяц назад мы набрели на их след здесь. В конце концов, тут же вотчина Галлеани. Мы узнали, что наша голубушка беременна. А потом разыгралась эта канитель с гриппом, нам волей-неволей пришлось поумерить активность. Вчера вечером один наш источник в анархистском подполье выдал адресок Тессы. Но ее, видимо, успели предупредить, потому что она улизнула еще до того, как мы сюда добрались. А с вами все было просто. Мы опросили жильцов здания, не вела ли себя Тесса в последнее время как-то подозрительно. Все до единого отвечали: «Ничего такого. Разве что спит с фараоном, который живет на пятом, но почему бы и нет?»

— Тесса — бомбистка? — Дэнни покачал головой. — В жизни не поверю.

— Нет? — произнес Финч. — Там, у нее в комнате, час назад Джон обнаружил в трещинах пола металлические опилки, а еще следы ожогов, которые могла вызвать только кислота. Хотите посмотреть? Они делают бомбы, полисмен Коглин. Точнее, уже сделали.

Дэнни подошел к окну и растворил его. Вдохнул холодный воздух, посмотрел вдаль, на портовые огни. Луиджи Галлеани — отец американского анархизма, открыто признающийся в том, что посвятил себя свержению федеральной власти. Назовите любой серьезный террористический акт за последние пять лет, и окажется, что он его организатор.

— Что касается вашей подружки, — проговорил Финч, — то ее действительно зовут Тесса, но это, судя по всему, единственная правда, которую вы о ней знаете. — Финч подошел к окну и встал рядом с Дэнни и его отцом. Извлек из кармана сложенный носовой платок, развернул. — Видите?

Дэнни вгляделся: белый порошок.

— Это гремучая ртуть. Выглядит как обычная соль, да? Но насыпьте ее на камень, ударьте по камню молотком, и от взрыва разлетится все — и молоток, и камень. И рука, скорее всего, тоже. Девица ваша родилась в Неаполе, звали ее тогда Тесса Вальпаро. Росла в трущобах, родители умерли от холеры, в двенадцать лет начала трудиться в публичном доме. В тринадцать убила клиента. Вскоре после этого сошлась с Федерико, и они приехали сюда.

— Где, — подхватил Гувер, — быстро свели знакомство с Галлеани. Они помогали ему планировать взрывы в Нью-Йорке и Чикаго, строили из себя радетелей всех бедных беззащитных рабочих, от Кейп-Кода до Сиэтла. Кроме того, трудились в позорной пропагандистской газетенке «Cronaca Sovversiva» . [44] Вам она знакома?

— Нельзя работать в Норт-Энде и ее не видеть, — ответил Дэнни. — Господи, да в нее даже рыбу заворачивают.

— И тем не менее она запрещена, — отметил Гувер.

— Ну, запрещено распространять ее по почте, — уточнил Финч. — Собственно, это была моя инициатива. Я устраивал рейды по их редакциям. Два раза арестовывал самого Галлеани. Ручаюсь вам, я его депортирую из страны еще до конца года.

— Почему же вы его до сих пор не выслали?

— Закон пока, скажем так, дает поблажки подрывным элементам, — объяснил Гувер. — Пока.

Дэнни фыркнул:

— Юджин Дебс сидит в тюрьме за одну вшивую речь . [45]