При виде увлеченного работой Дэна девушка сделала охотничью стойку и начала с недвусмысленными намерениями подбираться к нему со спины.

– Полотенца, нижнее белье, расчески и зубные щетки являются предметами личной гигиены, не подлежащими передаче другим членам экипажа, – обреченно процитировал киборг корабельный устав.

– Не волнуйся, это твоя. – Полина стянула резинку с лохматого рыжего хвостика, растеребила волосы по плечам и упоенно вонзила в них расческу. – Ура, скоро уже можно будет косу заплетать!

Вадим наблюдал за ними с растущим отвращением. У Полины было настолько же счастливое лицо, насколько у Дэна – безразличное. Со стороны казалось, будто киборг вынужденно терпит «хозяйскую ласку», а умиленно сюсюкающая дурочка даже не подозревает, что он в этот момент о ней думает. Но друзья знали, что, если бы Дэну это не нравилось, он просто отобрал бы расческу, а то и сам начесал Полину «против шерсти» до синих искр.

– Ты с ним все-таки поосторожнее, – не сдержался Вадим. – Это же DEX, а не какой-нибудь Irien.

– В том-то и кайф! – мечтательно отозвалась девушка, продолжая орудовать расческой с видом укротительницы, сунувшей голову в львиную пасть. Волосы Дэна были гордостью Полины, своим она и то меньше внимания уделяла.

– Специально-то он тебя, может, и не тронет, – не отставал спецагент, – но у него же совершенно иные программы и реакции! Посильнее дернешь расческой, он штатно отмахнется, и все.

– Я уже дергала.

– И что?

– И все. – Дэн тряхнул головой, закрыл программу и встал. Маячащий за плечом и подглядывающий в вирт-окна Вадим раздражал его куда сильнее Полины. Ничего, времени полно, можно завтра-послезавтра трассу доковырять. – Спокойной ночи.

Если бы на спине у киборга были датчики вражеского взгляда, они раскалились бы.

Вопреки капитанскому совету, Вадим в тот вечер засиделся перед головизором, отправившись на боковую немногим раньше, чем обычно вставал. Мгновенно проснувшийся Дэн выждал полчаса, чтобы убедиться – «соглядатай» хоть какое-то время не будет ему досаждать, и тихонько прошмыгнул в приятно пустую пультогостиную. Заварил себе чаю, открыл банку сгущенки и, с комфортом устроившись в кресле, продолжил вчерашнюю работу.

Два часа пролетели незаметно. По кухне сегодня дежурила Полина, проснувшаяся в шаловливом настроении. К ее радости, в пультогостиной нашлось на кого оное излить.

Девушка подкралась к навигатору, закрыла ему глаза ладонями и елейным голоском пропела:

– Угадай, кто?

– Полли, не мешай. – Киборг даже не шелохнулся, переключившись на внутренний экран и продолжив разбирать трассу «вслепую». – Я работаю.

– Давай лучше я тебя научу шарлотку делать! Попозже доработаешь, не горит же.

– Вот попозже и научишь. – Кулинарно изощряться для Вадима Дэну не хотелось, все равно не оценит.

– Как ты смеешь перечить мне, смертный?! – пафосно вопросила Полина, перед сном обчитавшаяся фэнтези, и с драматическим: – Узри же мощь моего волшебного пенделя! – пнула кресло в спинку.

В следующий миг девушка узрела мощь разозленного киборга: Дэн встал, сгреб подругу за шкирку комбеза, поднял над полом – невысоко, просто чтобы не доставала ногами – и куда-то понес. Кошка, задрав хвост, с триумфальным мяуканьем поскакала следом, чувствуя себя отмщенной.

– А-а-а, за что мне эти муки?! – заголосила Полина, получив долгожданное развлечение. – Ну Дэ-э-энька! Отпусти меня! Я больше не бу-у-уду!

– Будешь, – уверенно возразил киборг, не сбавляя шага.

– Эй, ты свой детектор хоть когда-нибудь отключаешь?!

– Он отключен.

– Тогда почему ты мне не веришь?

– Потому что для этого надо отключить мозги.

Дэн свернул в коридор и чуть не столкнулся с Тедом.

– Куда ты ее? – опешил напарник.

– В кладовку, – спокойно сообщил рыжий. – Запру на часок, чтобы не отвлекала.

– Замечательная идея! – Пилот расплылся в ухмылке и посторонился.

– Предатель! – Полина попыталась его брыкнуть, но парень ловко увернулся и пошел следом. – Ну погоди, я тебе это припомню! Лю-у-уди! На по-о-омощь!

Из машинного высунулся Михалыч, фыркнул, почесал взопревший лоб гаечным ключом и спрятался обратно, оставив после себя едкое облачко чада.

Возмездие было неотвратимо. Дверь в кладовку разверзлась, как Ородруин перед Фродо. Полина растопырила руки и ноги, перекрывая проем, и из последних сил заголосила: