Жан набрал полную грудь воздуха и, раздувая щеки, медленно выпустил воздух.

– Спасибо вам, что мы войны не знали, – задумчиво произнес он. – И простите нас, что мы страну просрали.

– Это как понимать? – сразу несколько солдат обратили на его высказывание внимание.

– Сложно объяснить. Вы этого не поймете сейчас. Если я скажу, что то, за что вы сейчас свои жизни отдаете, все полетит когда-то к черту, вы меня за идиота примете.

– А ты разъясни.

– Это надо прожить. – Жан встал, посмотрел на крышу дворца. – Идем, – сказал он Нику. – Хоть в последний день дадим им жару.

На удивление, ночь была спокойная. Уже под утро подошел старшина Игнат. Он молча уселся у зенитной установки и посмотрел на молодых людей. Рядом вертелся Терехин, который в последнее время не отходил от Жана.

– Повезло сегодня, – сказал старшина. – Они пригороды бомбили. Я в последних сводках об этом слышал.

– Это им повезло, – ответил Жан.

– Что ты за человек? – удивился Игнат. – Всегда со старшими споришь.

– Я не спорю. Я свою точку зрения выражаю.

– Был бы ты моим сыном, я б тебе таких навешал точек – мало не показалось бы. Бедные твои родители. Воюешь ты хорошо, а вот все остальное… Таких девушки не любят.

– Его любят, – сказал Ник. – Еще как любят.

– Молод он еще. – Игнат встал и осмотрелся по сторонам. – Пиписька еще не выросла. – Игнат махнул рукой и пошел прочь.

В последний день пребывания в блокадном Ленинграде никто не ложился отдыхать.

Ник не находил себе места, метался по комнате, подолгу стоял у окна и с печальным взглядом созерцал двор. Он смотрел в темные окна квартир, не замечая признаков какого-либо существования.

Жан просто лежал на кровати, заложив руки за голову, и не сводил взгляда с потолка.

В последние дни город фашисты почти не бомбили – было непонятное затишье.

Лиза и Ин сидели в гостиной, разговаривали о своих женских делах. На их лицах тоже была грусть.

– Так и будешь стоять? – спросил Жан.

Ник обернулся, уселся на подоконник и поджал ноги.

– Ты предлагаешь выйти погулять?

– Нет. Этот город сейчас не для прогулок. Давай пригласим соседку, угостим пайком. Сами уже дома поедим.

Жан вскочил и вышел в гостиную.

– Есть предложение угостить соседку в честь нашего убытия, – сказал Жан.

– Умерла соседка, – сказала Ин. – Я к ней вчера заходила за спичками.

Жан опустился на старенький диван, наклонил голову к Лизе.

Она прижалась к нему и глубоко вздохнула.

– Все будет хорошо, – прошептала Лиза.

– Ты представляешь, что через несколько часов мы все расстанемся? – Жан посмотрел ей в глаза.

– Я сделаю все, чтобы встретиться снова, – заверила Лиза. – Я буду просить тетушку, чтобы она это дело не затягивала.

– Раз так, давайте садиться есть, – предложил он. – Хочу навсегда запомнить вкус блокадного пайка.

Ник разлил в четыре кружки кипяток.

– Для начала выпьем за победу, – сказал он. – Пусть это и не водка, а просто вода, но мы поймем.

Они ели молча, поглядывая друг на друга. Чувствовалось, что все очень переживают это расставание.

– Ник, ты хоть будешь меня вспоминать? – спросила Ин.

– Я тебя буду вспоминать, – сказал Жан. – Я всех буду помнить всегда.

– Конечно, – ответил Ник и подвинулся ближе к Ин. – Ты у меня самая замечательная девчонка на свете.

– А ты моя, – обнял Жан Лизу.

Он поцеловал ее в ушко и улыбнулся.

– Надо будет ключи от квартиры сдать старшему по дому, – сказала задумчиво Лиза. – Мы здесь немного приберемся, и все… В госпиталь сегодня уже не идем. Мы сказали, чтобы на нас там не рассчитывали. А вы пойдете на эту свою крышу?

Жан пожал плечами.

– Хотелось бы попрощаться с комбатом. Хороший он человек, – сказал Ник. – С Терехиным…

– Мне, кажется, не стоит. Зачем? Как там появились неожиданно, так и исчезнем. – Жан подвинул кусочек сахара Лизе. – Все, чем могу угостить в такой блокадной обстановке, – сказал он.

– Ты мне и без того много радости принес своим существом. Я с тобой столько счастливых часов провела, если б кто это только знал.

– Пойдем, выйдем, – сказал Жан и взял Лизу за руку. – Мы вас оставим вдвоем. У вас тоже найдется о чем поговорить.

Они зашли в спальню, и Жан прикрыл дверь. Он усадил Лизу на кровати, а сам опустился перед ней на колени и положил на ее ладони свою голову.

– Сколько может это еще продолжаться? – спросил он. – Неужели эта Люсия не может нас навсегда оставить вдвоем? Я согласен жить в любом времени, хоть в первобытном, но только с тобой. Я долго об этом думал. Как это все можно сделать? – Жан поднял на нее свои большие глаза.