Шрифт:
«Он лжет», — проговорил Штрассер.
Оказалось, Порта все же понимает по-немецки больше, чем мы думали.
«Я не лжет», — возразил он.
«Это легко проверить», — заметил полицейский. Он уверенно чувствовал себя при исполнении служебных обязанностей, уже не будучи, как тогда в Цермайджерне, нашим другом и советчиком. По отношению к нам он держался строго и на дистанции.
Полицейский позвонил в Маттмарк, но, по-моему, в этом не было никакой необходимости. Я, например, нисколько не сомневался, что Порта говорит правду. Очень скоро это полностью подтвердилось. На другом конце провода сообщили, что в Маттмарке существует даже нечто вроде банка, в котором рабочие хранят часть своей зарплаты. Полицейскому быстро дали сведения о том, что Порта действительно там работает, а сейчас ему предоставлен пятидневный отпуск. Накануне ему была выплачена двухнедельная зарплата — восемьсот франков. Кроме того, он снял со своего счета семьсот франков.
Полицейский с укоризной посмотрел на Штрассера и сказал:
«Ну и заварили же вы кашу, господин учитель. Должен сказать, это не останется без последствий. Отнять деньги у совершенно незнакомого человека, который не сделал вам ничего плохого. По сути, речь идет о нападении с применением физического насилия. При желании это можно истолковать даже как ограбление».
Мы молчали. Полицейский наслаждался нашим смущением. Наконец Штрассер проговорил:
«Да. Видно, это была серьезная ошибка. Однако мы не могли знать, что он не виновен».
«Любой человек не виновен до тех пор, пока не доказана его вина, — надменно произнес полицейский. — Но даже если бы он действительно стащил деньги, это еще вовсе не значит, что можно обращаться с ним таким образом, словно вы дикари. А вы ведь горожане. Все это будет включено в мой рапорт».
«И что же нам теперь делать?» — спросил Штрассер.
«Сначала надо вернуть деньги».
«Это само собой разумеется».
«Так вот, сделайте это сами. Я у него денег не отнимал, не мне их и возвращать».
Штрассер послушно взял купюры, которые лежали на столе, вложил их в конверт и протянул Порте.
«Прошу меня извинить, — проговорил он нерешительно, — мы вас приняли за другого».
Порта сунул конверт в карман своей куртки, застегнул молнию, и тут я впервые заметил улыбку в его глазах. Сильвио что-то сказал по-итальянски, и улыбка заиграла даже у него на губах. Или он пытался выдавить из себя улыбку, которая в любом случае получилась у него ужасная. Как у Дракулы. Только без длинных зубов. Он хлопнул ладонью по карману с деньгами и сказал: «Fa niente» [6] .
6
Ничего (итал.).
Вдруг Мартина словно прорвало:
«Если это был не он, кто же тогда? Значит, кто-то еще?»
«Пожалуйста, только не здесь, — сердито одернул его Штрассер. — Сейчас это уже не так важно. Не знаю, представляете ли вы себе неприятные последствия, которые может иметь эта глупейшая история».
Все молчали, хотя, вероятно, у каждого в мыслях было одно и то же: нас это ни в коей мере не коснется. А если что случится, то только с тобой. Ты ведь — учитель, ты за все и отвечай.
Кто-то постучал в дверь. Полицейский, который все еще был занят своим рапортом, сидел спиной к двери.
«Войдите», — громко сказал он.
Пришел врач, мы сразу поняли это по его облику — солидный, полный достоинства, с седыми волосами, — поняли еще до того, как он открыл рот. Мы поднялись с мест, как в школе при появлении учителя. Он сказал «добрый день», и мы хором ответили «добрый день». Штрассер представился и хотел было объяснить, что здесь происходит, но полицейский перебил его:
«Я вам позвонил, потому что у нас здесь происшествие. Этот человек — итальянец. По паспорту Умберто Порта. Он отправился пешком через перевал Монтеморо. И вот эти его…»
«Городская гимназия Берна, — быстро проговорил Штрассер. — Четвертый класс. — Чуть наклонив голову, он добавил: — Доктор Штрассер, учитель».
Врач представился и пояснил, что здесь он всего лишь отдыхающий, много лет работает врачом-ассистентом в Берне. Он осмотрелся по сторонам и, не найдя подходящего места, поставил свой чемоданчик прямо на стопку документов, возвышавшихся на письменном столе. Полицейскому, как видно, это не понравилось, и несколько секунд царило замешательство. Вероятно, он размышлял, как поступить — одернуть врача или продолжить свой рассказ. Он решил продолжить. Но до этого дело не дошло, потому что врач уже хлопотал над Порта, обрабатывая сначала его раздувшуюся губу, а затем рану на голове.
«Как же все это случилось?» — поинтересовался он.
«Я как раз собираюсь вам об этом рассказать, — воскликнул обиженный полицейский. — Они его избили».
«Избили? — переспросил врач, не отводя взгляд от раны. — Из-за чего же?»
«Просто они думали, что он вор. Но это не подтвердилось. Я все проверил».
«И поэтому вы его так отделали?» — воскликнул врач, взглянув на Штрассера.
«Мы его не били по голове», — заметил один из нас.
«Его рвало?»
«Да, несколько раз».