«Вы что, не знаете, как это с ним произошло?»

«Не совсем», — ответил Штрассер.

«Он собирался переправиться через перевал Монте-моро и заночевал в горах в теллибоденской хижине. Наверно, малость перебрал. В общем, ночью высунулся из окна, опрокинулся и упал на откос. Тогда и заработал сотрясение мозга. Надо здорово перегрузиться, чтобы так ни с того ни с сего вывалиться из окна».

В канцелярии нам объяснили, что лечение за счет больничной кассы.

На обратном пути я спросил Штрассера:

«Интересно, почему он при нас не открыл конверт? Разве ему все равно, сколько денег мы ему вручили?»

«Нет, — ответил Штрассер. — Ему это наверняка не все равно. Вначале мне тоже хотелось, чтобы он открыл конверт в нашем присутствии. Но потом я понял, почему он этого не сделал. Из чувства такта. Он счел неприличным с жадностью набрасываться на конверт».

«Во всяком случае хорошо, что он не сказал правду об ушибах на спине. Иначе больничная касса, может, и отказалась бы оплачивать расходы».

«Да он просто не хотел нас предавать, — сказал Штрассер. — Вот вам и Порта! Великолепный человек!»

«Ну так вот сразу и «великолепный человек». Просто он не захотел неприятностей, а старался получить деньги с больничной кассы».

— Возвращаясь домой, — продолжает Петер, — мы договорились никому не рассказывать о том, почему раньше времени вернулись из пансионата. Решили говорить всем, мол, наше место занял другой класс, а кому эта версия не понравится, пусть придумывает себе другую. А правду скажем только после того, как получим от Порты открытку, в которой будет сказано, что он выписался из больницы.

— Ну и что дальше? — спрашивает Карин. — Он вам написал?

— Открытку получили сегодня. Входя в класс, Штрассер держал ее в высоко поднятых руках. И не было необходимости объяснять, что это такое. Мы захлопали в ладоши. Это была открытка с видами Фиспа. Всего несколько строк по-итальянски. Их написала его дочь. Он полностью выздоровел и теперь вместе с дочерью отправляется в долину Анцы. Спасибо за прекрасный подарок. Наилучшие пожелания всему классу и милому учителю. «Я думаю, — сказал Штрассер, — он всех нас многому научил».

— Типичный Штрассер, — говорит Артур. — Всегда-то он преувеличивает.

Einen Dieb fangen

Ravensburg, 1974

Перевод В. Котелкина

Хотя все знают, что имя Руденц олицетворяет силу и мужество, наш герой был человеком робким. Можно сказать, от рождения. Несмотря на беззвучные угрозы врача и неутомимые подталкивания акушерки, он долго не появлялся на свет. Это оставило след на его внешности — когда он наконец родился и увидел этот безрадостный мир, выглядел он довольно уродливо, а голова и впрямь была похожа на кочан капусты.

В детстве он много страдал от своей робости. Однако она приносила ему и определенную выгоду. Когда он совершал дурные поступки, взрослые никогда не думали на него. И он не возражал, когда вместо него наказывали его товарищей. Не из-за трусости, нет. Просто потому, что был слишком робок для того, чтобы признаться.

Тем не менее он стал заместителем начальника цеха ткацкой фабрики. Впрочем, этим он был обязан только своему набожному отцу. Отец постоянно внушал сыну, что настоящая вера может сдвинуть горы. Эту отцовскую заповедь Руденц, что называется, впитал с молоком матери. И со временем она стала для него столь же неоспоримой, как факт, что после ночи настанет утро. Вначале, когда он стал практически использовать отцовскую мудрость, он верил только в простые вещи, сбывавшиеся и сами по себе, поэтому он ни разу не усомнился в абсолютной правильности отцовской истины.

Однажды вечером, гуляя в парке, он увидел на скамье одиноко сидевшую и тихо всхлипывавшую девушку. Руденцу было тогда двадцать четыре года. Из-за своей робости он не приобрел опыта в общении с женщинами и потому доверчиво и простодушно подсел к девушке. Они быстро разговорились. Девушка рассказала, что ее покинул друг, она осталась совсем одна на белом свете и теперь ей остается только утопиться.

Руденцу девушка понравилась, и ему стало жаль ее. Поэтому он попросил бедняжку отказаться от безрассудного шага. Он долго разговаривал с ней, обратив ее особое внимание на чудодейственную силу веры, способную сдвигать горы. И ему даже удалось убедить ее в том, что все неизбежно обернется к лучшему.

Они долго сидели вдвоем. К ночи стало прохладно, и молодые люди тесно прижались друг к другу. Вскоре после полуночи девушка вдруг зарыдала, бросилась ему на шею и чуть слышно произнесла, что он убедил ее и теперь она прочно верит в то, что он на ней женится и что это произойдет очень скоро.

Через месяц они действительно поженились. В первую же ночь она призналась ему, что ей безумно хочется ребенка. Руденц, сдержанно, но полный, как и она, радостного ожидания, ответил, что, если они твердо в это поверят, тогда все исполнится.