И будет ли кто-нибудь лучше тебя…

Понедельник, вторник, среда, четверг…

Чтобы не помнить.

Чтобы забыть.

Навсегда.

Помнить.

Передо мной стоит рюмка водки, стакан апельсинового сока и пепельница. Я жду. Долго. Вечность.

Сигарета. Вторая, третья. Кто — кого. Я, Разум и Сердце вступили в безмолвную перепалку.

Половина. Еще треть. И остаток. Разум отступает, собирая силы, а Я и Сердце объединяемся.

Новая пачка отравы. Обычный ритуал — третья сигарета первого ряда слева. Иначе день будет неудачным. Иначе на работу придется ехать с тремя пересадками. Иначе ночью опять будут слезы в подушку и будильник прервет сладкие грезы.

Телефонный звонок. И опять — ритуал: взгляд медленно перемещается от плиты к буфету, от буфета к аппарату.

Веселое треньканье повторяется. Перерыв. И снова. Больше — нельзя. Я бегу к телефону, срываю трубку и выдыхаю:

— Алло?

— Привет! — раздается радостный голос в трубке.

— А… Это ты… Привет, — кто-то щелкнул выключателем хорошего настроения и улыбка исчезла, будто и не трогала этих губ.

— Не очень-то ты рад меня слышать. Что случилось? — настороженно вопрошает трубка.

— У меня постоянно что-то случается. Не замечаешь? Плохо, что не замечаешь.

— Опять?

— Опять, опять, опять!!! Ну что я могу сделать с собой? Удавиться для разнообразия жизни?

— Ждешь? А, что я спрашиваю, конечно ждешь. Пойдем гулять? Может быть, это больше разнообразит жизнь… А?

— Я уже… Гуляю… Слегка так.

— В одиночестве? — вот и проявляются новые интонации: жалость и недоумение.

— Да. Я докатился и до этого. Присоединишься? Или презирать будешь?

— Ммм…

— А, что я спрашиваю! Не надо! Не надо меня жалеть, — синусоида истерики достигла своего пика и стала спадать. — Не надо. Мне не надо.

— Я приеду.

— А я не открою, — говорю я коротким гудкам.

Шаги. Звонок в дверь. Второй. Третий. Шарканье тапочек.

— Ну и зачем? Я же просил… — говорю я в открытую дверь.

— Затем. Что случилось? — я ошибся. Жалости нет. Есть боль, страх и желание помочь.

— Уже поздно спрашивать.

— То есть?

— Я принял решение.

— Какое?

— Уйти.

Взгляд — в глаза. Взгляд — в потолок. Взгляд — в зеркало. В себя. Мы допиваем водку и сок, докуриваем сигареты и долго говорим. Нам есть что сказать, нам есть о чем говорить. Мы понимаем друг друга, не смотря ни на какие обстоятельства.

— Будет?

— Будет.

— Веришь?

— Верю.

— Значит — будет!

«Хочешь увидеть идиота? Посмотри в зеркало!» — подумал я утром и пошел бриться. Разум нашел поддержку. Сердце отступило.

А за окном светило солнце и ничто не ожидало дороги, которая мне предстояла этим летом…

— Ой, Сережа, здравствуй! — удивилась мне главный бухгалтер нашей фирмы. Мы с ней делили одну комнату нашего большого офиса. — У тебя же еще отпуск не кончился! Что ты так рано?

— Тоскливо мне, Влада, в отпуске. Я всего две недели без работы, а родные стены призывают. Не могу уйти надолго, — я говорил, говорил, а сам осматривался. Странно. Действительно: две недели отсутствия, а потянуло на работу от отпускного безделья, к ставшему «своим» компьютеру, к любимым сотрудникам. — Я завтра выйду, как обычно — к девяти. Как наши, как Юленька, как Шеф?

— Ты же не знаешь, — всплеснула руками девушка. — Представляешь, Юля замуж выходит! Вот ведь… В тихом омуте — черти водятся, — удивлялась Влада, радуясь за подругу.

— Да ты что! Рад за нее. А кто же теперь секретарь?

— Сейчас он обедает, придет — познакомлю. Кофе будешь? — предложила она.

— Я не ослышался? Секретарствует теперь мужчина? — обрадовался я.

— Да какой мужчина… Мальчик. 22 года, — засмеялась Влада, орудуя кофеваркой.

— Не забудь на минуту, я тоже недалеко от двадцати двух ушел! — улыбнулся я. — Как зовут нашего нового коллегу?

— Славик… Ой, Вячеслав Евгеньевич его зовут… — напрягла Влада память и слегка покраснела.