С минуту я лежу неподвижно и, делая вид, что я еще не просыпалась, проклинаю себя и размышляю, что мне делать. Мозг лихорадочно перебирает возможные варианты, но информации явно недостаточно, да и та состоит лишь из отдельных фрагментов вчерашнего вечера. Тогда, осторожно приоткрыв веки, я вторично, на этот раз более внимательно, осматриваюсь по сторонам. Хороших новостей находится две: первая — в домике я сейчас одна; и вторая — на полу у кровати валяется смятый спальный мешок, на котором явно кто-то спал. Из всего этого у меня зарождается надежда, что между мной и хозяином кровати ничего все-таки не было. Дышать становится чуть легче, хотя все равно хочется немедленно куда-нибудь испариться.

Быстро надев платье, я подкрадываюсь к окну и осторожно выглядываю на улицу, но лужайка у дома пуста. Арно нигде не видно. Тогда, благословя Господа и вымаливая себе прощение за свои слабость, тупость и пьянство, я хватаю сумку и, то и дело озираясь, трусливой рысцой припускаю вниз по склону. Бежать прочь от чертова логова француза, от необходимости смотреть ему в глаза, от попыток прочесть в них ответ на мучающий меня вопрос, от (не дай Бог!) его смеха или хотя бы привычной иронии! Вывихнутая нога слегка побаливает, но за ночь опухоль почти спала, и мне удается доковылять до своих скал в рекордный срок: меньше, чем за десять минут. Видок у меня, судя по всему, слегка очумелый и затравленный. Даже варварская американка Барбара, как обычно дежурящая на камнях у «Пиратского бара», косится на меня с явным удивлением, и мне остается лишь еще раз возблагодарить всех возможных Богов за то, что хотя бы любопытной Ингрид на шезлонгах у отеля не оказалось! Уж кто-кто, а она ни за что не оставила бы такое утреннее шоу без комментариев!

Добравшись до дома, я падаю ничком на кровать и, подумав, что надо бы сосредоточиться и попытаться восстановить в памяти события вчерашнего вечера, немедленно проваливаюсь в густой и тяжелый сон.

В следующий раз я просыпаюсь уже за полдень, и мне кажется, что из глубокого и благословенного забытья я выбралась на свет божий исключительно для того, чтобы понять, насколько у меня раскалывается голова. Сколько мы в результате выпили? Не меньше трех бутылок, это точно. Я смутно припоминаю, что Арно при этом выглядел абсолютно трезвым (французская закалка?), был внимателен и почти нежен (тоже французское?) и, мне хочется надеяться, что это именно он настоял на том, чтобы, учитывая мой вывих, я осталась. Это выглядит вполне логично. Ну не нести же ему было меня на руках в кромешной темноте вниз по склону? Я же к концу ужина, судя по кошмарнейшим провалам в памяти, была уже совершенно пьяна. Туманными проблесками всплывают воспоминания: кажется, я порывалась схватить лежащий на подоконнике фонарь и научить Арно кормить ящериц. Кажется, мы даже вышли, вынесли стулья и посидели снаружи домика, но никакой выступающей крыши снаружи у хижины не оказалось и ящерицы не пришли. Смутно я припоминаю, что довольно неприлично висла на его руке, пока он вел меня обратно в дом, бормотала какие-то глупости, и вроде бы даже рассказывала ему что-то о Стасе, хотя в последнем я не уверена, возможно мне это приснилось.

Единственное, о чем я молю сегодня Бога, это что я ничем не выдала того, насколько у меня замирает дыхание и изо всех сил колотится сердце каждый раз, что Арно приближается ко мне, берет меня за руку, как бы невзначай (или действительно невзначай?) касается моего плеча или колена.

Я брожу по каменистой площадке своей «Виллы» и придумываю себе оправдания. Вскоре мне даже почти удается убедить себя в том, что по-другому на моем месте никто бы и не поступил. Действительно, вчерашний день сильно меня взволновал. И неожиданно обрушившимися на меня страхами, и болезненным вывихом, и ужином при свечах, который, все-таки (я очень на это надеюсь!) оказался абсолютно невинным. Мне удалось еще припомнить, как мы мило обсуждали цуккини, наше отношение к сметане (оба считали, что несмотря на модные веяния о здоровом питании, жирная и неполезная сметана совершенно необходима для некоторых блюд и заменить ее на обезжиренные сливки никак не представляется возможным), что-то еще… хотя я не уверена, что именно, но надеюсь, это было все в том же мирном сметанном русле. А ведь останься я в «Пиратском баре» выпить рома, все могло бы быть намного хуже. Да и повел бы бармен-таец себя столько же великодушным и приличным способом, что и француз, заночевавший в спальнике на полу?

Еще через полчаса раздумий, мне настолько удается убедить себя в том, что совершенно ничего предосудительного со стороны Арно не было, что это становится даже обидно. Неужели я не нравлюсь ему вообще, или у иностранцев такое устойчивое моральное табу на девушек с бойфрэндами? Какое-то время меня мучает вопрос, как вообще он ко мне относится? Но сил на лишние терзания после вчерашних нервов у меня уже нет, меня шатает от слабости и похмелья. Кое-как доплетясь до кухни, я хочу выпить аспирин, но почему-то в обувной коробке, служащей мне аптечкой, его не находится. Недоуменно оглядываясь по сторонам, я переворачиваю весь хлам в кладовке вверх дном, но таблетки испарились. Бесследно исчезли. Хотя я абсолютно уверена, что видела их там еще недавно. И что мне делать? Опять подумать на странного вора? Его послужной список, состоящий на сегодняшний момент из кухонного ножа, пилки для ногтей, расчески и большого банного полотенца (по крайней мере, это то, что мне удалось до сих пор установить пропавшим), пополняется теперь колбочкой с растворимым аспирином? Я не могу в такое поверить! Может быть, я просто тихонечко схожу тут с ума?

Постанывая, я пытаюсь найти свою сумку. В ней точно должны лежать несколько таблеток. Растерянно обойдя дом, я нахожу ее валяющейся на улице около гамака. Засовываю в нее руку и кроме пачки аспирина обнаруживаю листы бумаги, свернутые в трубочку. Ах да! Это же вчерашние письма, которые я так и не удосужилась прочесть!

Притащив с кухни воды и запив таблетки, я устраиваюсь в гамаке, подкладываю сумку под шею вместо подушки (в горизонтальном положении голова раскалывается чуть меньше) и только после этого решаюсь погрузиться в забытый мной мир прошлой жизни. В одном месте листы залиты вином, и строчки струйного принтера растеклись, но разобрать слова все-таки можно.

From: "Ляля" <gal-strukova@hotmail.com>

To: "Полина Власова" <polvlas1973@bk.ru>

Sent: Monday, February 02, 2009 11:10

Subject: Re: gde Stas???

Еле нашла время тебе ответить. Дети опять болеют гриппом, в доме свекровь, на улице снег, короче можно повеситься! Ну слушай, порадовать тебя мне нечем. Где твой Стас — никто не знает. Он испарился около десяти дней назад, вообще, напрочь. Артем сказал, что сам найти его не может, и никто не может, даже Тащерский. Надеюсь, ты помнишь, кто это??? И то, что его лучше не злить? А он уже зол. Причем — конкретно. Он обрывает Артему телефон, звонил даже мне на домашний. Как мне удалось выяснить, у него какие-то недоделанные дела со Стасом, вроде бы важные.

Как там ты? С тоски еще не повесилась? Когда тебя ждать обратно? Какая ты свинья: пропадаешь, не пишешь, не звонишь, и появляешься потом только когда тебе что-то от меня нужно!

Ляля

From: "Жанна Стар" <jjstar@gmail.com>

To: "Полина Власова" <polvlas1973@bk.ru>

Sent: Sunday, February 01, 2009 23:56

Subject: no subject

Ку-ку, дорогая! Ну и чего ты не отвечаешь? Пыталась найти твоего придурка, узнать про тебя новости, так он не берет трубку! Рафик тоже не берет трубку опять! Я тут удавлюсь! Мой проект на работе встал, сижу сутками дома, работы нет, денег тоже нет, на улице такая мразь, что лишний раз не выползешь даже за хлебом. Только бассейном и спасаюсь (ну и водочкой). Мне срочно пора куда-то уехать отдохнуть, иначе приедешь, будешь носить мне апельсины и кокс в дурку! Твоя Ж.