— В Белый дом. К Президенту. А теперь заткнись.

Тут мне уже ничего не оставалось.

В начале лесного пожара или эпидемии всегда есть возможность предотвратить беду минимальными усилиями, если действовать четко и своевременно. И Старик уже решил, что нужно сделать Президенту — объявить по всей территории страны чрезвычайное положение, окружить Де-Мойн и окрестности кордонами и стрелять в каждого, кто попытается выбраться оттуда. А затем начать выпускать жителей по одному, непременно обыскивая, чтобы найти всех паразитов. Одновременно задействовать радарные службы, ракетчиков и космические станции на выявление и уничтожение других неопознанных кораблей.

Предупредить весь мир, попросить о помощи — но не очень-то церемониться с международными законами, потому что речь идет о выживании человечества в борьбе против инопланетных захватчиков. И неважно, откуда они взялись — с Марса, с Венеры, со спутников Юпитера или вообще из другой звездной системы. Главное — отразить нападение.

Старик обладал уникальным даром: факты удивительные и невероятные он подчинял логике с такой же легкостью, как и самые обыденные. Вы скажете, не бог весть какой дар? Но большинство людей, сталкиваясь с чем-то таким, что противоречит житейской логике, вообще перестают соображать; фраза «Я просто не могу в это поверить» звучит заклинанием как для интеллектуалов, так и для недоумков.

А вот для Старика это пустой звук. И к его мнению прислушивается Президент.

Охрана из секретной службы работает серьезно. Рентгеноскоп сделал «бип», и мне пришлось сдать лучемет. Мэри оказалась просто ходячим арсеналом: машина подала сигнал четыре раза, потом еще коротко булькнула, хотя я готов был поклясться, что ей даже корешок от налоговой квитанции негде спрятать. Старик отдал трость сам.

Наши аудиокапсулы выявил и рентгеноскоп, и детектор металла, но хирургические операции — это уже за пределами компетенции охраны. Они торопливо посовещались, после чего их начальник решил, что предметы, имплантированные под кожей, оружием можно не считать. У нас взяли отпечатки пальцев, сфотографировали сетчатку и только тогда провели в приемную. Но сразу к Президенту пустили только одного Старика.

Спустя какое-то время нам тоже позволили войти. Старик нас представил, и я смущенно промямлил что-то в ответ. Мэри лишь сдержанно поклонилась. Президент сказал, что рад с нами познакомиться, и «включил» свою знаменитую улыбку — ту самую, что вы часто видите на экране телевизора, — отчего мне сразу поверилось, что он действительно рад встрече. Я вдруг почувствовал себя тепло, спокойно и перестал смущаться.

Первым делом Старик велел доложить обо всем, что я делал, видел и слышал, выполняя последнее задание. Добравшись до того места в рассказе, где мне пришлось убить Барнса, я попытался поймать взгляд Старика, но он смотрел куда-то в пространство, и я не стал упоминать о его приказе стрелять. Сказал просто, что убил Барнса, защищая второго агента, Мэри, когда управляющий телестудией потянулся за пистолетом. Старик тут же меня перебил:

— Полный отчет!

Пришлось добавить про его приказ стрелять. Президент перевел взгляд на Старика, но больше никак не отреагировал. Я рассказал о паразите и, поскольку никто меня не останавливал, обо всем, что случилось после.

Затем настала очередь Мэри. Она довольно сбивчиво попыталась объяснить Президенту, почему рассчитывает на какую-то реакцию со стороны нормальных мужчин — реакцию, которой не было у молодых Маклэйнов, полицейского и Барнса, — но тут он сам пришел ей на помощь. Президент улыбнулся и сказал:

— Милая девушка, я вам охотно верю.

Мэри покраснела, Президент дослушал ее до конца уже с серьезным выражением лица и на несколько минут задумался. Затем обратился к Старику:

— Эндрю, твой отдел всегда оказывал мне неоценимую помощь. Случалось, отчеты, что ты присылал, влияли на ход истории…

Старик фыркнул.

— Значит, «нет», так?

— Я этого не говорил.

— Но собирался.

Президент пожал плечами.

— Я хотел предложить, чтобы твои молодые люди нас на время оставили. Ты, конечно, гений, Эндрю, но и гении ошибаются.

— Видишь ли, Том, я предвидел подобную реакцию. И поэтому привез с собой свидетелей. Это не гипноз и не наркотические галлюцинации. Можешь вызвать своих психологов — пусть попробуют поймать их на лжи.

— Я не сомневаюсь, что в подобных вещах ты разбираешься даже лучше, чем любой из моих специалистов. Взять, например, вот этого молодого человека — чтобы выгородить тебя, он готов пойти на риск быть обвиненным в убийстве. Ты буквально вдохновляешь на преданность, Эндрю. А что касается молодой леди — право же, Эндрю, я не могу начать военные действия, опираясь только на женскую интуицию.

Мэри шагнула вперед.

— Господин Президент, — сказала она убежденно, — я абсолютно уверена в том, что говорю. Я всегда это чувствую. Не могу объяснить, как именно, но те люди не имели ничего общего с нормальными мужчинами.

— Да, но вы упускаете из вида вполне очевидное объяснение — возможно, это и в самом деле, извиняюсь, «евнухи». Такие несчастные, увы, встречаются. И по законам вероятности вам запросто могли встретиться четверо за один день.

Мэри умолкла. Зато заговорил Старик: