Чушь, разозлился на себя Кресс. Очередной пьяный кошмар. Он собственными глазами видел, как разносили замки. Черные и красные подохли, белая матка – в ловушке, заточена в погребе. Он несколько раз глубоко и трудно вздохнул, – и ступил на песчаных королей. Панцири захрустели под ногами. Он яростно втаптывал черные и красные тельца в землю, – ни одно не шелохнулось.

Кресс заулыбался. Неторопливо пошел по полю недавней битвы, прислушиваясь к звукам спасения и безопасности.

Хруст. Шорох. Хруст.

Он аккуратно поставил сумки на землю и открыл дверцу глайдера.

Что-то выползло из тени на свет. Светлая фигурка на сиденье глайдера – длиной примерно ему по предплечье. Жвалы тихонько клацнули, на Кресса уставились шесть глазенок, расположенных по всему телу существа…

Кресс обмочился и как можно медленнее отступил.

В глайдере вновь началось движение. Дверь он оставил открытой. Песчаный король выбрался и сторожко двинулся в его сторону. За ним последовали остальные, прятавшиеся раньше под сиденьями или в прогрызенной обивке. Теперь они вышли – все до единого. И окружили глайдер неровным кольцом.

Кресс облизнул пересохшие губы, развернулся и молнией помчался к глайдеру Лиссандры.

Остановился он примерно на полпути, – во втором глайдере тоже происходило шевеление. Твари, едва различимые в лунном свете, явственно напоминали гигантских насекомых.

Всхлипывая, Кресс ретировался к дому. Уже у входной двери он поднял глаза…

Не меньше десятка длинных белых силуэтов карабкались туда и сюда по стенам. Четверо, будто склеенные вместе, – у самой крыши заброшенной колокольни, где некогда свил себе гнездо ястреб-стервятник. Они что-то высекали в камне.

Что-то? Лицо. Очень притом узнаваемое.

Кресса передернуло, он бросился в дом – прямиком к бару с запасами алкоголя.

Изрядная доза выпивки принесла долгожданное сонное забвение. Но потом он проснулся. Вот так, пьяный ли, трезвый – проснулся, и все тут. Башка трещала, от немытого тела несло потом, и хотелось есть.

Он был голоден. Сильно. Как никогда в жизни.

Кресс знал – это не его желудок сейчас сводит голодной болью.

Белый песчаный король, пристроившийся на комоде в спальне, наблюдал, легонько шевеля усиками-антеннами. Большой. Вроде вчерашних, ночных, из глайдера. Кресс подавил в себе желание обратиться в бегство.

– Я… я тебя накормлю, – сказал он белой твари. – Я тебя накормлю.

Слова едва вылетали из пересохшего, точно наждачная бумага, рта.

Кресс вновь облизнул губы и выскочил из комнаты.

В доме было полным-полно песчаных королей, приходилось соображать, куда ставить ногу при ходьбе. Казалось, все воины попросту занимаются собственными делами. Они перестраивали дом, вбегали и выбегали наружу, лазили по стенам, вырезали на них изображения. Дважды – в самых неожиданных местах – Кресс натолкнулся на свои портреты. Лица – искаженные, измученные, перекошенные от страха.

Он вышел на двор – подобрать трупы, разлагавшиеся возле дома; возможно, они помогут унять голод белой матки? Тел не было, исчезли. Оба! Кресс вспомнил, с какой легкостью песчаные короли перетаскивали грузы, во много раз превосходившие их вес.

Жутко было думать, что матка все еще голодна после подобной трапезы.

Кресс зашел обратно в дом и увидел колонну песчаных королей, спускавшихся вниз по ступенькам. Каждый тащил кусок мертвого шаркуна. Голова, проплывая мимо, словно бы смотрела на него с укором.

Кресс опустошил холодильники и продуктовые шкафы – всю еду, что только в доме нашлась, вытащил и ворохом сложил посредине кухонного пола. С десяток белых вои-нов стояли поодаль, поджидая, пока ее можно будет забрать. Замороженными продуктами они побрезговали, бросили в большущей луже талой воды, а остальное унесли.

Еда исчезла, и Кресс, как ни странно, обнаружил: его собственный голод немного ослабел, хоть и не сильно, а ведь он и крошки не проглотил! Впрочем, он понимал: насыщение окажется недолгим. Очень скоро матка опять проголодается. И придется ее накормить.

И тут он понял, что делать. Подошел к видеофону.

– Малада, – произнес самым небрежным тоном, как только подошла к телефону первая из его приятельниц, – я тут сегодня, попозже, думаю небольшую вечеринку забабахать. Да, дорогуша, знаю, раньше надо было предупреждать, но, может, все-таки выберешься? Я очень на тебя надеюсь, правда-правда.

После он позвонил Джаду Раккису. А потом набрал номера остальных. Пятеро приглашение приняли. Кресс и впрямь от души надеялся – этого хватит.