Шрифт:
«…Клянусь мстить беспощадно за сожженные, разрушенные города и села, за кровь наших людей, за мученическую смерть тридцати шахтеров…
Если же я нарушу эту священную клятву под пытками или из-за трусости, то пусть мое имя, мои родные будут навеки прокляты, а меня самого покарает суровая рука моих товарищей.
Кровь за кровь! Смерть за смерть!»
Враги так ненавидели комсомольцев и так боялись их! Сбросив полуживых Сережу Тюленина и Ваню Земнухова в ствол шахты, они подкатили к этой шахте тяжелую, груженную породой вагонетку и столкнули ее вслед за казненными — так будет надежнее…
Но не знали гестаповцы, что герои не умирают.
…Бороздит просторы океана теплоход «Иван Земнухов», острой грудью рассекает волну, уверенно и сильно гудит его сердце — машина. Нет, не умер юный герой, он будет жить вечно…
…В наших жилах — кровь, а не водица. Мы идем сквозь револьверный лай, чтобы, умирая, воплотиться в пароходы, в строчки и в другие долгие дела…Признаюсь, я с волнением ехал на встречу с Еленой Николаевной Кошевой. Я много знал о ней, но никогда еще не видел этой необыкновенной женщины, матери героя, известной матерям всего мира…
Мы нашли ее в детском садике шахты № 1–бис имени Сергея Тюленина. Она работала заведующей в этом са дике.
Рядом с ней исчезло чувство неловкости. Мы увидели простую женщину. Доброе открытое лицо, по–матерински ласковые руки, а в глазах вместе с приветливостью и теплотой озабоченность, которую так умеют скрывать наши матери.
Чтобы начать разговор, один из наших спутников, работник местной газеты, спросил у Елены Николаевны, почему ока предпочла работу в детском саду?
Елена Николаевна ответила, что уже двадцать лет работает воспитательницей и что для нее это не просто работа, а, если хотите, борьба, продолжение борьбы.
— Я стараюсь так воспитывать малышей, чтобы в трудный для Родины час из них выходили Тюленины, Громовы и Шевцовы.
Елена Николаевна сказала об этом просто, как говорят о чем-нибудь будничном, но в ее словах прозвучало то чувство долга, с которым она благословила на борьбу своего сына Олега.
Кошевые жили в таком же, как у Шевцовых, стандартном домике, только в центре города.
Тут я впервые увидел бабушку Веру и еще раз с уважением подумал о писателе Фадееве. Он с удивительной точностью нарисовал ее портрет. Бабушка Вера действительно была похожа на… Данте.
В ее лице было что-то величавое и строгое, а говорила она чисто и мягко по–украински.
Бабушка Вера тоже партизанка и уже тридцать лет она в партии.
Как реликвию рассматривали мы ее партизанское удостоверение.
«Коростылева Вера Васильевна. За доблесть и мужество, проявленные в партизанской борьбе против немецко–фашистских захватчиков».
В доме Кошевых много волнующих свидетельств жизни и борьбы юных подпольщиков, и главное — их славного комиссара Олега.
Мы рассматривали редкие фотографии, пока еще никому не известные.
Вот Олег у школьной доски, он отвечает урок. Вот другой снимок. На нем трое мальчиков: в середине, лицом к аппарату, лежит улыбающийся Олег. Он обнял футбольный мяч, как будто только что прибежал с улицы.
Трудно поверить, что этот подросток, почти пионер, был комиссаром партизанского отряда и секретарем комсомольской организации. Трудно поверить, что этот мальчик был грозой для гитлеровцев, что он участвовал в смертельной борьбе и пал в ней смертью героя.
Гестаповцы сбились с ног в поисках народных мстителей.
А в Краснодоне и его округе шла беспощадная борьба.
В карьере нашли двух повешенных полицаев.
В окрестных селах и хуторах горели скирды с хлебом.
Из Первомайской больницы кто-то помог бежать двадцати раненым военнопленным.
На дороге Гундоровка — Герасимовка взлетела на воздух от взрыва гранаты легковая машина с гитлеровцами.
В центре Краснодона сгорело здание биржи труда, где в огне были уничтожены списки молодежи, намеченной к отправке в Германию.
В степи, в окрестностях Краснодона, была перебита охрана большого стада скота, отобранного у жителей района…
Все это были дела рук подполыциков–комсомольцев, все это делал со своими боевыми товарищами комиссар Кашук — Олег Кошевой…
Елена Николаевна не может сдержать слез, когда вспоминает о похоронах сына: