– Я не занимаюсь дайвингом, я хочу узнать, что же это такое.

– Узнавай, – равнодушно сказал он. – С этим типом? – он кивнул в сторону выхода, куда удалился Сергей.

– Да. Его Сергеем звать.

– Да пусть хоть игуаной!

Мне очень понравилось имя Игуана по отношению к Сергею, и я захохотала. И осеклась, встретив строгие взгляды входящей в зал пожилой немецкой пары.

Саня помолчал и добавил:

– Мне-то что? Мне все равно. Акул не боишься?

– А что, есть возможность с акулами встретиться?

– Да запросто!

– Ой!

– Подумай, – Саня опять нахмурился, а потом мрачно спросил – После обеда пойдем на велосипедах кататься? Ты умеешь?

– Принято, Сань! Это вообще мое самое любимое занятие! Молодец, что придумал!

Он мрачновато, одним уголком губ улыбнулся.

– Вообще-то я и сам мог бы тебя нырять поучить, – сказал он после паузы.

– А что ж ты молчал?! Я ведь уже пообещала Сергею!

У меня дурная привычка – выполнять обещания. Если я не сделаю того, что пообещала кому-то, внутрь меня вставляется стальная пружинка. И она не распрямляется до тех пор, пока я не выполню обещанного. И держит меня в жутком напряге. Так что завтра в девять ноль-ноль я отправлюсь в дайвинг-центр, чего бы это ни стоило.

Проживающим в отеле велосипеды, скутеры, мотороллеры, космические корабли бесплатно. Сорри, космические корабли будут попозже.

Байки нам выдали новенькие, крутые. Я вывела свой на велодорожку. Саня меня уже поджидал, хотя упорно не смотрел в мою сторону. Он на меня все еще злился и разговаривал неохотно, сквозь зубы. Какой ревнивый кабальеро! Ой, просто невозможно ревнивый! Это в то время, когда он не имеет на ревность никаких прав!

И я решила уехать от него далеко-далеко, на самый край острова. А он пусть где хочет катается один-одинешенек.

Я на велике сто лет не каталась. В последний раз садилась, когда мне было тринадцать. Воспоминание о детстве – вот чем был для меня велосипед. Я немного боялась, что уже и кататься-то разучилась, но нет – довольно резво вскочила на раму. И понеслась. Оглянулась – Саня несся за мной. Никуда мне от него не уехать!

Асфальтовая лента безлюдной дороги неслась подо мной с дикой скоростью. Было жарко, но так хорошо, так душевно жарко, когда нежишься телом, когда после зимы. После зимы, морозов – хорошее долгожданное тепло… И снова на меня нахлынуло удивление. Да где же я? Неужели на Кубе? На Кубе, на далеком-предалеком острове, почти на другой планете. Нет, это же просто обалденное чудо! Суперпотряс! Может, для того и существуют жаркие страны, чтобы жителям других, зимних государств можно было нырять в них из своих глубинных сугробов. Только чтобы временной отрезок перехода из «туда-сюда» был короткий, чтобы только самолетом, а еще лучше – ракетой. Из холодов – бац! – в тепло и зелень…

По бокам дороги проносятся незнакомые деревья, как незнакомые приветливые люди, ой, а вот и знакомые, похожие на наши сосны, стоят длинным рядком справа.

Надо обязательно поздороваться с этими знакомцами, подержать за ветки, растереть листья, иголки – или что там у них – в пальцах, понюхать, попробовать на вкус…

На моем байке несколько тормозов – ручной, ножной, но… я забыла о них напрочь, я перекинула ногу через раму и спрыгнула на землю, почему-то рассчитывая, что велик тут же остановится тоже…

А он, коварный, катился себе дальше. И тащил меня по асфальту со всей своей бешеной скоростью. Два шага я пробежала за ним, потом земля перед глазами завертелась, я выпустила руль и со всего размаху рухнула на асфальт. Велик грохнулся на меня сверху.

Приехали!

Рядом приземлился Саня. В отличие от меня, он о тормозах помнил. Он стал меня поднимать, и на его лице я прочла огромное сочувствие к моим новым болячкам.

– Сильно ушиблась?

– Ну и что, ну и ничего, и ничего не случилось, – я криво поднялась, криво усмехнулась, шипя от боли в разных местах тела. Потом нервно засмеялась. А из глаз текли слезы. Больно-то как! Локти были разодраны, ранки набухали, из них показалась кровь. Жгло неимоверно, но я мужественно терпела, только шипела и от боли кусала губы. Ой, вот и на щеке кровь – и щека ободрана тоже! Какая я сейчас, вероятно, красавица!

Но главное – колено! Кожа была снесена до мяса и рана зловеще сверкала на солнце.

Ну почему, почему, почему я такая невезучая? Почему мне не везет на чудесном Карибском море? За какие грехи меня наказывают небесные силы? Кровь текла по ноге в кроссовку… Саня быстро скинул футболку и разорвал ее по швам. Свою красивую синюю футболку!

– Саня, зачем?

– Странный вопрос, сеньорита…

Он перевязал мое колено полосой футболки, оставшись по пояс голым.

– Спасибо, сшшшшш… Где ты так научился перевязывать? Сшшшшш… Прямо как в больнице сшшшшшш… медицинский брат Ро… Родригас. Сшшшш…

Я шипела, как гусь, от боли.

– Нас в школе учили. Дети революции должны уметь перевязывать раны. Че Гевара учил… потерпи. Пройдет.

И он взял и погладил меня по щеке. По той, целой. Как маленькую. Как большой.

– Ты уже не злишься на меня, да? – с надеждой и слезами в голосе спросила я.

– Конечно, нет…

– Спасибо, амиго.

Мы долго ковыляли до пункта проката. С перевязанным коленом быстро не побежишь. Я хромала. Да и спешить было некуда и незачем. Велосипеды вели за рули. Жгло содранные локти и щеку. Локти покровоточили и перестали, как и щека. А вот колено… Через повязку просочилась кровь. В медпункте, который оказался неподалеку от хижин, мне ничего не сказали. Дяденька врач или фельдшер покачал головой, молча промыл глубокую ссадину перекисью водорода и залепил широченным пластырем.