– А если я его уже купил? – обронил я.

– Тогда примите мои соболезнования.

Жоржет выдохлась. Похоже, что она рассказала мне все, что знала.

– Я хочу помочь вам узнать о судьбе Генри, – сказал я.

– Я надеюсь, что вы сдержите слово, которое дали мне в начале нашего разговора, – тоном приказа ответила Жоржет.

– Того, что вы рассказали, мне недостаточно. Во-первых, мне нужно письмо из «Гринписа», которое получил ваш брат.

– Что еще? – быстро спросила Жоржет.

– Я хочу, чтобы вы подали иск в суд на восстановление ваших прав собственника на остров. И дали интервью в газету, в котором недвусмысленно бы заявили, что намерены выиграть судебный процесс и в ближайшее время начать на острове строительство медицинского центра.

– Вы с ума сошли! – воскликнула Жоржет. – Вы представляете, на что вы меня толкаете?!

– Я беру на себя все расходы, связанные с судебным производством.

– Я говорю не о том!! – взвизгнула Жоржет. – Только идиотка может претендовать на остров, от которого сама же отказалась!

– Вы заявите в суде и в прессе, что сделали это под нажимом криминальных структур, что вас почти физически вынудили подписать отказную.

– Вы хотите, чтобы меня прибили где-нибудь за углом? Чтоб мой расчлененный труп нашли рано утром на железнодорожных путях?

– Я отвезу вас в такое место, где вы будете в полной безопасности, – пообещал я, имея в виду дом Ромэно. – Зато шум, который вы создадите, заставит мафию высунуть уши, за которые можно будет крепко ухватиться.

– Вы ухватитесь не за уши, а за клыки льва, – с ухмылкой и едким скептицизмом в голосе ответила Жоржет. – И останетесь не только без руки, но и без головы.

– Но я не вижу иного пути, по которому можно было бы выйти на следы вашего брата.

– Если не видите, – зло ответила Жоржет, – тогда не надо было сыпать обещаниями.

– Я надеялся на вашу помощь! – сказал я.

– Вы надеялись, что я добровольно отдам себя на растерзание этим мастодонтам, а вы будете в это время искать какие-то уши? Нет, этого не будет! Даже не мечтайте! Найдите какую-нибудь другую идиотку на эту роль! Закройте чем-нибудь вашу дурацкую бутылку, я не выношу запаха шампанского!

Я взял от этой женщины все, что мог. Может быть, это и хорошо, что она отказалась от сомнительного и опасного эксперимента. Я хотел пустить мафиозных церберов по ложному следу, и, когда они, высунув языки, принялись бы разыскивать и запугивать Жоржет, мы (т. е. Влад, Дик и я) начали бы охоту, добираясь до Гонсалеса с той стороны, откуда он нас не мог ждать. Но в этой задумке был один серьезный минус: в самом деле я подвергал Жоржет большой опасности.

Я выкинул шампанское через окно. Бутылка, упав на газон, как огнетушитель, изошла пеной.

– Где и когда я могу с вами встретиться, чтобы получить письмо? – спросил я, понимая, что пора ставить точку.

Жоржет подумала и ответила:

– Завтра в полдень в парке Святого Луки у часовни.

– Простите, я не очень хорошо знаю город, – признался я, но Жоржет, взявшись за ключ зажигания, безапелляционно прервала:

– Найдете!

Выходя из машины, я подумал, что завтра утром, после того, как мы оформим остров в собственность, наша с Владом жизнь утратит всякую ценность.

«Фиат-Палио», взяв резкий старт, быстро растаял в конце темной улочки. Его красные габаритные огни напоминали капли крови на черном бархате.

Влад раскрыл передо мной дверь и сделал широкий приглашающий жест. Лицо его напоминало спелый гранат, но не только по цвету. Оно просто трещало от переполнившего его внутреннего счастья.

– А у нас гости, – сказал он, подталкивая меня в спину, словно я сам не мог идти. – На лоджию! А где обещанная баба, ботан?

– Какая баба? – не понял я.

– Ты же сам написал: «Пошел за телкой».

– Да не за телкой, чучело! А за текилой! Разницу улавливаешь?

– Ну, хорошо! – махнул рукой Влад. – А текила где?

– Текилу продают только инвалидам и ветеранам войны с испанскими колонизаторами, – ответил я, выходя на лоджию.

После грубой Жоржет с выпачканным в косметике лицом гостья показалась мне просто красавицей. Она была молода, с тонким лисьим лицом, очень приветлива и легка на улыбку. Ее темные волосы по старой моде были зачесаны набок и скручены в замысловатый крендель. Небольшие и темные глаза между тем очень привлекали внимание своими роскошными пышными ресницами, от взмаха которых, казалось, поднимается ветер; кроме того, они были вздернуты по краям кверху, что придавало лицу таинственный и вместе с тем лукавый вид. Ее хрупкая шея была отягощена жемчужным ожерельем, а черное платье на тонких бретельках, плотно облегающее фигуру, было украшено массивной золотой брошью в виде разлапистого паука.