Пятнышко в человечке пыхнуло искоркой.

Восковая фигурка перевернулась и встала на ноги. Несколько неловко прошлась по краю сиденья, потом, присев, спрыгнула на пол.

— Тс-с-с… — сказал пассажир.

Человечек понятливо прижался к стенке.

Карета содрогнулась. Скрежетнула крышка багажного ящика на задах.

— Да сундук, сундук сначала, — раздался хрипловатый голос.

Пассажир натянул перчатку, приоткрыл дверцу.

— Майтус, скоро там?

Приземистый и усатый сунул небритое лицо в щель.

— Сейчас двинемся, господин. Что ни гостиница, то дурни, — пожаловался он.

— Расплатился?

Усатый кивнул.

— Содрали, как в столичном нумере.

— Ничего, — улыбнулся пассажир. — Клопов не было, постельное белье чистое. Я выспался.

Майтус фыркнул и исчез.

— А теперь чемоданы, а не тюки, — снова раздался его голос. — Тюки я веревкой привяжу.

Карета закачалась. Пару раз пассажиру чувствительно отдало в спину. Воску, вот что, надо будет купить, подумал он, прикрыв глаза. Кончается.

За тонкой стенкой шуршала веревка, скрипело дерево, потом Майтус погнал увальня Гиллигута за лошадьми.

Строчки письма всплыли в голове пассажира.

«Здравствуй, сын, — писал отец. — Получил твою весточку. Хочу сказать, когда я был в твоем возрасте, мои письма домой были не в пример длиннее. А у тебя все как-то по-солдатски: ать-два, взысканий не имею, участвовал в двух стычках с ассамеями, мучался животом. Эх, нет в тебе художественной жилки. Я, помню, даже ночь гарнизонную мог так описать, что ах!

И луна висела в черном небе будто подброшенный кем-то сантим. И посеребренные заросли камыша шептались словно заговорщики.

И тоска, такая тоска, южная, густая, впивалась в горло, что хотелось выть.

А, каково?! Впрочем, я вовсе не в упрек тебе. Раз не считаешь подробности нужными, то и не пиши. Ты всегда был молчун. Себе на уме. Мы ж с матушкой твоей и не гадали, что ты вдруг по тринадцати лет возьмешь и упорхнешь из родового гнезда. И куда? Юнгой на „Касатку“! Я, конечно, и сам в детстве бредил кораблями…

Кстати, не осталось ли у тебя знакомых, что могут помочь дяде Кериму вывезти чудный лес из Карны? Вниз по реке и берегом?..»

Заржали лошади.

Пассажир открыл глаза, убрал в саквояж иглу, прибавил света в лампе.

Карета дернулась. Брякнула сбруя. Тенью мелькнул ворчащий что-то Гиллигут. В два стука взлетел на козлы Майтус.

— Н-но!

Щелкнул кнут.

— Господин Кольваро! — крикнули вслед.

— Тпр-ру! — сказал Майтус.

Скрипнули, останавливаясь, колеса. Пассажир вновь поднял шторку.

Хозяйка постоялой избы, кланяясь, подавала завязаный узлом клетчатый плат.

— Примите, пожалуйста, от нас с сыном.

Прямо на исподнее она накинула подбитую мехом кацавейку.

— Что это? — спросил пассажир.

— Яички. Хлеб. Немного кровяной колбасы. Огурчики соленые, — хозяйка сподобилась на неловкий книксен.

— Хорошо.

Узелок перекочевал в карету, приткнулся к саквояжу. Пассажир, кивнув, хлопнул дверцей. Медленно-медленно, подрагивая, поплыли назад двор, сосредоточенно копающийся в портках Гиллигут, курицы и лопухи. За низким забором с воротами потянулся луг.

— Н-но!

Дребезжа рессорами, карета покатила быстрее.

Пассажир поправил под собой подушки. Нетряских дорог впереди не намечалось, наверное, до самого Леверна.

Хмурое, непроспавшееся небо. Кромка далекого леса. Тонкая малиновая полоска зари.

Нет, пейзаж пассажира совершенно не впечатлял. Но он не спешил отворачиваться, дожидаясь поворота и вестового столба.

Восковой человечек у него под ногами орудовал, распахивая потайной лючок в днище. Сдвинулась заслонка, в отверстии замелькал серый песок.

— Подожди, — сказал пассажир.

Карета чуть накренилась, на задах брякнул железом сундук, примятая колесом трава сбрызнула стекло росой.

Поворот.

— Сейчас.

Человечек кивнул и прыгнул вниз.

Конечно, такие предосторожности, скорее, излишни, но…

Почему-то пассажира не оставляло чувство, что такой вроде бы безобидный Гиллигут вполне может работать «линзой». Или вот в узелке…

Прихватив лючок незаметным крючком, пассажир придвинулся к плату. Сняв перчатки, поводил над ним рукой. Отклика чужой крови, обычного для меченых или чарных вещей, не было. И на том спасибо.