Ира смотрела на меня чуть не плача. Я не мог понять, в чем дело. Чувствовал, ее что-то тревожит, но вот что?

— Неужели ты не понимаешь! Если я вернусь, я вообще не смогу никуда больше идти. Я устала. Мне очень паршиво. Я хочу домой, мне все надоело. Леша! Давай все бросим. Мы смогли сделать даже больше, чем планировали. Мы добились больших успехов. Нам ни разу не пришлось начинать с первого уровня снова. Это большая удача. Сколько можно еще ее испытывать? Мы же не железные! Давай отступим.

Как бы в подтверждение ее слов, индикатор на браслете стал оранжевым. Сережка напрягся, не понимая толком, что происходит. Я лихорадочно соображал, как выпутаться из этой ситуации. Расстояние до моста, где стоит лагерь кочевников, и до самой крепости было примерно одинаковым. Я принял решение идти обратно в стан. В любом случае нас там приютят и обогреют. В крепости за прошлые мои подвиги могут и вовсе искромсать на части. Хотя, возможно, это тоже было бы правильное решение.

Путь шел под гору. Слабый уклон почти не чувствовался, и лошади шли быстро. Ира скисла окончательно. Она уже еле сидела в седле. Голова все время заваливалась набок, и я вынужден был ехать так близко, чтобы в любую минуту смог ее подхватить. Во мне смешался целый калейдоскоп чувств: жалость и безмерная благодарность к своей спутнице, которая, спасая меня от холода, укрыла своим плащом и при этом сама промерзла до костей. В тот момент я был без сознания и если бы простудился, последствия вообще могли быть непредсказуемыми. Тем не менее, я сожалел, что мы не можем продолжать путь, и хотя я пытался подавить в себе сожаление, во мне все равно кипела досада.

Сумерки сгущались. Реку было видно издали, но доехать до нее нам было не суждено. На фоне ярких пятен костров к нам приближался большой отряд всадников. Их было не меньше трех десятков. Сережка деловито осмотрел приближающуюся кавалерию и на всякий случай вынул из ножен свой короткий меч. Не могу себе представить, что бы он смог сделать с его помощью, сидя в высоком седле, но смотреть на это было забавно.

К сожалению, он единственный, кто в тот момент поступил правильно. Конница налетела на нас так стремительно, что я даже не успел сообразить, что произошло. Первый удар выбил меня из седла. Грудой железа и костей я шваркнулся о землю и очень сильно ушиб голову, не защищенную шлемом. Выхватил меч, но его тут же выбили из моих рук. В сгущающемся мраке кочевники кружили, словно порывы ветра. Лишь их возбужденные голоса да храп коней, вот все, что я способен был услышать. Все три камня в моем браслете мигнули желтым. Сережка бился рядом остервенело, молча, изо всех сил. Ему долго удалось продержаться в седле, пока кто-то не подкрался сзади и не стащил его на землю. Но и на земле мальчишка создавал массу проблем, орудуя мечом наотмашь. Удары сыпались один за другим. Я не знал, куда можно бить, а куда нельзя. В наступившей темноте было плохо видно, да еще к тому же ушибленная голова кружилась, и я то и дело терял равновесие. Ира сопротивлялась рьяно и немного надрывно. Ее меч то и дело вспарывал воздух, находя в полной темноте свою цель. Снарядить лук и стрелы она даже не пыталась. Вся проблема заключалась в том, что нас не пытались убить. Нас просто грабили. Самым простым и доступным способом. Трое бьют, четвертый тащит наши скромные пожитки. Так мы лишились лошадей, обеих сумок, части доспехов и оружия. Я точно знаю, что смог выбить жизни до красной пульсации браслета как минимум из троих кочевников, орудуя только кинжалом. Одного своими отчаянными выпадами отправил в гости к черным рыцарям Сережка. Ира смогла ранить одного, и то из неудобного положения. По всей видимости, скрадж тоже саданул кому-то из налетчиков, и тот теперь находится в предсмертном состоянии. Славная битва, и это все при том, что у каждого кочевника браслет с двумя камнями. Наверное, все-таки я не зря получил свое прозвище.

С вершины холма послышался раскат боевого рога. Кочевники бросились восвояси, унося с собой раненых и павших. На фоне все еще светлой полоски неба я увидел целую армию скраджей, сидящих верхом на отарках. Неповоротливые медведи шли размеренно и спокойно. Некоторые из скраджей шли пешком. Все в тяжелых латах, хорошо вооруженные. Эти точно с нами церемониться не будут. Что не успели сделать кочевники, то закончат скраджи. Такой конец даже лучше. Красивый финальный бой. Красивая смерть. На экране это будет смотреться особенно ярко, ведь все это время Стах был рядом и тоже участвовал в битве. А значит, запись велась непрерывно. Уже готовый принять последний бой, я встал в полный рост с мечом в руках. Уверен, что после того, как меня убьют, я не буду снова возвращаться в игру. Это будет плохим тоном, да и Ира меня поддержит.

К сожалению, драки не вышло. На нас набросили огромную сеть, которую мне так и не удалось разрубить. Тащили в крепость словно скот, волоком, как охотничий трофей. Из сети выуживали по одному. Растаскивали по каким-то закоулкам и все время зычно вопили и трубили в огромные рога, видимо своих собственных сородичей. От их постоянных криков голова просто раскалывалась на части. С меня содрали и срезали все доспехи и кольчугу, заковали в цепи и спустили в самое мрачное подземелье, которое я только мог себе представить. Вопреки ожиданию оно оказалось не сырым и холодным, а совсем наоборот, сухим и очень жарким, словно сауна. Сначала это казалось не так плохо, но потом я стал просто изнывать от этого пекла. Словно сам ад разверзся под этими мрачными стенами. Монстры кричали, что им наконец-то представится возможность отомстить за смерть своих соплеменников, и всякий желающий мог взять в лапы шланг с водой и долго полоскать меня под упругими струями. И здесь все было не без подвоха. Первые два часа еще можно было стерпеть. Но потом такая настойчивая водная процедура откровенно раздражала, превращаясь в болезненную муку. Мне давали буквально минут десять, чтобы прийти в себя, а потом снова и снова повторяли свои водные забавы. По истечении суток я уже валился с ног от усталости, и тогда меня подвешивали на ржавых цепях и опять поливали из шланга. Спать хотелось невыносимо, но пятеро охранников решили сыграть в кости. Смысл игры был простой: любой из монстров, кто выигрывал, мог подойти ко мне и огреть палкой по ногам. Не скажу, чтобы это было больно, но неприятно. Да и палка была какая-то облегченная. Колотили до той поры, пока один из камней в браслете не становился красным. Естественно, после того как меня избивали, уснуть некоторое время было практически невозможно. В начале вторых суток они придумали другую забаву. Они прикрепили к обратной стороне своих копий длинные перья и попеременно щекотали меня. Веселье стояло такое, что передать невозможно. Уходили одни, им на смену приходили другие. Новички в свою очередь придумали для меня новое истязание. Перетащив в другой подвал, стали окунать меня с головой в жуткую слизь, которая сливалась из множества труб, торчащих в стенах. На сточные воды она похожа не была, но вид был отвратительный. Слизь пахла чем-то тухлым и была ужасно горячая. Пар от чана заполнял большую часть подземелья. Большой монстр, скрадж-переросток, видимо одна из первых версий, таскал в лапах длинную розгу и все время колотил меня ею, выкрикивая угрозы. Надеюсь, что весь мат, который я из себя изрыгал, после монтажа тщательно заглушат длинным, писклявым сигналом. Ласковых слов бестии от меня так и не добились. Спать мне не давали уже вторые сутки подряд. Окунали до той поры, пока я не начинал дергаться от удушья. В конец измотанного и вялого, они вернули меня в первый, жаркий подвал и, пристегнув к горячей каменной стене, к которой невозможно было прислониться, бросили одного в полной темноте. Я наконец-то поспал. Быть может, час или больше, но мне все равно было недостаточно того времени, что было отведено на сон. Снова пришли охранники. Теперь они отрабатывали на мне точность своих бросков. В меня летели гнилые овощи, фрукты и помои. Прикованный к стене, я вертелся, как мог, но рогатое отродье бросалось слишком метко. Когда овощи закончились, они открыли в полу большой сточный люк и вновь повторили полный курс водных процедур, смывая всю грязь.

Браслеты наручников натерли мне запястья до крови. Я вот уже в третий раз за день был полностью измазан помоями, гнилью от овощей и фруктов, весь в зловонной слизи. На этот раз они решили, что мне отмываться не следует. Бросили все как есть до утра, хотя я не уверен — до утра ли, просто потерял счет времени.

Безвредные на вид пытки стали раздражать и совсем не веселили. Вся проблема в том, что меня совершенно не кормили. Это добавляло чувства опасности и реальности событий, но совсем не радовало.

Ночью я проснулся от настойчивой тряски. Сразу не смог сообразить, что происходит, но когда пригляделся, то увидел Сережку, сидящего рядом со мной прямо на каменном полу.

— Ты откуда взялся?

— Тихо, — прошептал тот еле слышно. — Только не ори. Охранник у входа в подвал уснул, а дверь закрыть забыл. Я, как только это увидел, сразу побежал тебя искать.

— С вами то что?!

— Мы с Ирой в одной комнате живем. Стах ее лечит, и еще какой-то дядька приходил. Она уже совсем хорошо себя чувствует, вот только скандалит и шумит все время. Всю посуду в комнате перебила. Одного охранника чуть подсвечником не зашибла. У нас все оружие отобрали.

— Это на нее похоже.

— Я тебе яблоко принес, будешь?

— Не откажусь.

Сережка воровато, с опаской вытащил из-под рубашки яблоко и сунул его мне в руку. Чутко вслушиваясь в каждый звук, он сказал еще тише:

— Стах оказался в здешних местах большой шишкой. Он тут пытается командовать, но его никто не слушается. Он говорит, что он король этого замка. Ему только отарки подчиняются. Это такие большие медведи с седлами. Они все его слушаются.

— Я это знаю.

— Стах говорит, что вытащит нас из плена. Ты чего яблоко не ешь? Ешь, давай, у меня еще мандаринка есть. Ну и вонища же здесь.