— В коре головного мозга просматривается четырнадцатый алгоритм Пенроза, — сказала Ирма. — Так что наверняка это северный европеец.

Ро показалась мне какой-то расстроенной. Немного погодя она легонько тронула меня за ухо и показала вверх, давая понять, что хочет со мной переговорить. Мы отошли в сторону.

— Очень устал, Мики?

— Да, еле на ногах стою. Но дело не в этом. Я — идиот, Ро. И возможно, загубил все дело на корню.

— Я верю в нашу семью. Верю в тебя, Мики. У нас обязательно получится, — взволнованно сказала она, схватив мою руку. И тут у меня все поплыло перед глазами. — Так хочется, чтобы ты это увидел!.. Это будет что-то необыкновенное… Ты останешься?

— Конечно, кто же пропустит такое?

— В этом есть что-то от религии, правда? — прошептала она мне в ухо.

— Ну вот, — сказал Арманд. — Мы взяли в фокус маленький участок мозга. Теперь сделаем снимок, загрузим информацию в переводчика и посмотрим, можно ли выудить из него собственное имя.

Арманд закрепил положение цилиндров и подсоединил к ним свой дисковвод, получив изображение бесформенной серой массы, висящей на тонких нитях внутри черного квадрата. Это была голова внутри капсулы, помещенной, в свою очередь, в железный ящик.

— Мы попали в самое яблочко, — сказал он. — Ирма, не могла бы ты…

— Включаю волновод, — сказала она, щелкнув рычажком на крохотном диске, прикрепленном к ящику.

— Пошла запись, — произнес Арманд бесстрастным голосом.

И все смолкли. Ничто в наступившей тишине не выдавало важности происходящего. На дисплее Арманда квадраты замелькали в верхнем правом углу ящика. Я разглядел, что голова накренилась на один бок. Неясно было, лицом она к нам находится или затылком. Я, не отрываясь, смотрел на эти квадраты, вспыхивающие один за другим по контуру черепа, и понял с отвращением, что голова деформировалась. За несколько десятилетий она под воздействием гравитации вдавилась в сетку, словно замерзшая дыня.

— Готово!.. — воскликнул Арманд. — Ну вот, теперь осталась всего одна безымянная.

Только ради Ро я остался посмотреть, как будут сканировать вторую голову, записывая ее нейроструктуру и определяя тип ментальности. Когда все закончилось, я чмокнул Ро в щеку, поздравил с успехом и сел в лифт, снова погрузившись в тот невнятный гул, создаваемый голосами из хранилища и с моста, — сплошной поток непонятных мне технических терминов.

Из последних сил добрел я до своей цистерны и рухнул на кровать.

Как ни странно, спал я крепко.

Ро разбудила меня в двенадцать сотен, явившись в комнату через восемь часов после того, как мы расстались в хранилище. Скорее всего, Ро вообще не сомкнула глаз. Судя по растрепанной прическе, она постоянно ерошила волосы, а затем приводила их в порядок. Глаза ее лихорадочно блестели.

— Имя одного неизвестного мы уже установили! — похвасталась она. Думаем, скорее всего это женщина. Правда, мы еще не сделали проверку на уровне хромосом. Ирма настроила приборы так, что мы вошли в участок кратковременной памяти, действующей за пять минут до смерти. Потом озвучили все это. Мы услышали…

Она вдруг наморщила лицо, как будто собиралась заплакать. А потом неожиданно расхохоталась:

— Мики, мы услышали голос. Скорее всего, голос доктора. Он все время твердил: „Инчмор, вы меня слышите? Ивлин? Нам необходимо ваше разрешение…“

Я уже сидел на кровати, потирая веки.

— Это… — Я так и не смог подобрать подходящего слова.

— Да, — сказала Ро, присаживаясь на краешек. — Это Ивлин Инчмор. Я отправила запрос на Землю, вкладчикам Стартайма. — Ивлин Инчмор… Ивлин Инчмор… — повторила она несколько раз. В голосе слышались восторг и усталость. — Ты понимаешь, что это означает, Мики?!

— Ну что же, поздравляю.

— В первый раз людям удалось вступить в контакт с препаратами!

— Но она не ответила тебе. Ты только проникла в ее память. — Я пожал плечами. — Она по-прежнему мертва.

— Да, я лишь получила доступ к ее памяти. Постой-ка… — Она посмотрела на меня, внезапно осененная какой-то догадкой: — А вдруг это все-таки мужчина?.. Мы решили, что имя женское… Но разве оно не могло принадлежать мужчине? Ведь был же столетия назад писатель…

— Ивлин Во, — подтвердил я.

— Конечно, снова могла произойти путаница… — Казалось, она слишком устала, чтобы переживать по этому поводу. — Надеюсь, мы успеем выяснить это наверняка, пока газетчики ничего не разнюхали.

Я тут же насторожился:

— А ты уже поделилась радостью с Томасом?

— Нет, не успела.

— Ро, если в прессу просочатся сведения, что мы проникли в память… Хотя оннесы и кайлететы все равно об этом раструбят по всей Луне.