Она покрутилась на месте, демонстрируя новую юбку и кружевную блузку, низко вырезанную спереди и сзади. С шеи свисало обручальное кольцо на цепочке.

— Спасибо, Грег. Это просто грим. — Грим скрывает все: ошибки... сердечную боль...

— Ты сразишь их наповал. — Грег весело поднял большой палец, и они пошли на сцену приветствовать публику.

— Добрый вечер, Бирмингем! Сегодня наш последний концерт! — обратился Грег к зрителям. — Мы постараемся сделать его необыкновенным!

Не делая никакой паузы, перекрывая приветственный шум, оркестр приступил к первому номеру программы. Зазвучал глубокий баритон Грега, к которому присоединилось чарующее меццо-сопрано Карлы. Номера шли один за другим, боевые, зажигательные, и публика воодушевлялась все сильнее.

Карле все казалось каким-то преувеличенным: софиты горели ярче, музыка была более страстной, зал кричал и хлопал как никогда раньше.

И ее сердце тоже щемило больше обычного: так многое кончалось сегодня.

— Спасибо! — Грег поднял в воздух руку Карлы. — Карла Бруни, леди и джентльмены!

Он отступил, оставив Карлу перед микрофоном. Оркестр умолк, готовый аккомпанировать ей.

— Вам хорошо? — Она чувствовала настроение зала. Волнение и ответственность перед зрителями на секунду пересилили ее боль.

Приветственные крики смолкли, но что-то заставило ее продолжить речь.

— Сегодня я хочу поделиться с вами. — Карла лучезарно улыбалась, и никто не догадывался, что с ней происходит на самом деле. — Я написала эту песню для человека, которого люблю. Мы были вместе, но теперь расстались. Это очень грустно, но в жизни не все складывается так, как мы хотим.

Она подала знак оркестру, и тот заиграл вступление. Публика узнала песню и начала аплодировать еще до того, как Карла запела.

Кто-то в темном зале поднял над головой слабо мерцающий фонарик. Карла улыбнулась, собралась, закрыла глаза и запела. Люди затаили дыхание.

Я помню каждое твое слово,

Каждое обещание, которое мы давали друг другу.

Как хорошо, что я не знала будущего,

Иначе я встала бы на колени и начала молиться.

Уже сотни маленьких огоньков взметнулись над головами зрителей. Карла была глубоко тронута, голос ее дрогнул, но она продолжала петь.

Как жаль, что этот рай был построен на лжи...

Слова словно повисли в воздухе, и оркестр тихо повторил такт, как и вчера. Карла тяжело вздохнула и закончила песню.

Как жаль, чтоя не увидела в твоих глазах слова «прощай»...

На какое-то мгновение наступила тишина; только эхо голоса Карлы замирало под сводами концертного зала. А затем на певицу обрушился шквал аплодисментов, от которого дрожала не только деревянная сцена, но и каждая клеточка ее тела.

— Спасибо... — На мгновение она отключилась и мысленным взором увидела ярмарку и Марка, склонившегося над малышом в коляске. Он улыбался и протягивал ребенку сморщенного монстра...

Если бы он не любил детей, то не сделал бы этого. В его глазах была нежность. Кларк солгал ей!

Она обернулась, подняла руку, приветствуя оркестр, и... ахнула. Из-за кулис к ней двигалась знакомая высокая фигура в джинсовом костюме.

— Марк! — Она прижала ладонь ко рту: микрофон был очень чувствительным. Потрясенная Карла поглядела на Грега, надеясь на помощь, но он только усмехнулся и пожал плечами.

Может, ей мерещится?

Марк тем временем приближался. В его глазах бушевало пламя. Карла знала, что у нее есть голос, но сейчас он куда-то исчез.

— Что? — Она замолчала, не веря своим глазам. — Уходи! — Она боялась не сдержаться, прильнуть к этому любимому человеку и вцепиться в него руками, ногами и зубами.

— Я хочу поговорить с тобой. — Марк был совсем рядом, его дыхание касалось ее волос.

— Здесь не место. — О чем поговорить? О разводе?

— Скажи где.

— Марк...

— Однажды ты сказала мне, что я не очень старался. Теперь я стараюсь изо всех сил и ни за что не уйду. — Он расставил ноги и согнул руки в локтях.

— Но это шантаж!

— Конечно. — Марк приподнял бровь и улыбнулся уголком рта.

— Но я хочу, чтобы у меня были дети.

— Это будут наши дети.

— Марк, мы не можем здесь разговаривать!

— Можем. Я не уйду со сцены, пока мы все не выясним.

— Марк, здесь не место... — Она потянулась к микрофону, но Уайтхед перехватил ее руку.