Мешалкин встал у окна с зеркалом, направляя луч на сейф.

Коновалов встал с колом за сейфом.

Абатуров снял с шеи икону и прижал ее к дверце сейфа.

– Именем Господа Бога нашего Иисуса Христа, откройся!

Сейф задрожал так, что дед Семен чуть не упал назад, а с потолка обрушилась хрустальная люстра. Люстра упала на пол и разлетелась на тысячу мелких сверкающих осколков. Абатуров удержался на ногах и вдавил икону в дверцу сейфа изо всех сил.

– Изыди, сатана! – закричал он.

Раздался громкий треск. Дверца лежавшего на боку сейфа откинулась вниз и отбросила деда к стенке.

Мешалкин, широко расставив ноги, направил солнечный луч прямо в отверстие.

Изнутри повалил густой черный дым и вырвались языки зеленого пламени. Послышались ужасающие душераздирающие вопли. А затем на пол вывалился горящий Мурат Алиев с клыками. Он покатился по полу. Мишка ударил сверху колом, но промахнулся. Алиев успел закатиться под кровать. Кровать вспыхнула, занялся ковер над кроватью.

Мешалкин прыгнул в окно. За ним прыгнул Коновалов.

А дед Семен, прижимая к груди чудесную икону, выбежал через дверь.

Мужчины сидели на пригорке и наблюдали, как догорает алиевский дом. Каким-то образом огонь не перекинулся на остальные дома.

Абатуров взял кол и сделал зарубку.

А зря. Пока пылал дом, подгоревший вампир Мурат Алиев из Азербайджана успел соскользнуть в подпол и захлопнуть крышку.

В музее всегда есть что украсть. Картины, скульптура, изделия прикладного искусства, ценные архивные документы, старинные монеты, бивни мамонтов.

Сегодня на работе Игоря Степановича Хомякова допрашивали и испортили ему и без того скверное настроение.

Игоря Степановича вызвали в отдел кадров, где сидел какой-то в штатском и смотрел в окно. Хомяков сразу понял, из каких он органов.

В углу стояла и нервно крутила карандаш главный бухгалтер Полушкина.

– Вероника Александровна, – произнес человек, не оборачиваясь, – подождите нас, пожалуйста, в коридоре.

Подушкина переломила карандаш, покраснела и вышла.

– Добрый день, Игорь Степанович, – сказал человек, когда за Полушкиной закрылась дверь. Он отвернулся от окна и посмотрел на Хомякова специальным взглядом.

—Здравствуйте, – спокойно ответил Игорь Степанович и тоже посмотрел на человека специальным взглядом,показывая, что он в курсе. Среди таких людей Хомяков варился всю жизнь. Он и сам был таким же. Поэтому всегда умел с ними ладить. – С кем имею честь разговаривать? – Хомяков отодвинул стул и сел напротив.

– Старший следователь Чугунов. – Чугунов потрогал на носу очки в черной пластмассовой оправе.

По его движению было видно, что он Хомякова за своего не признает.

Чугунов помолчал минуты две, продлевая специальную паузу.

Игорь Степанович решил взять инициативу в свои руки. Он знал, что это верный путь. Хрен ты меня возьмешь своими спецэффектами. Я сам по ним специалист.

—Я, товарищ следователь, – сказал он, – сам полковник в отставке и понимаю что к чему. Поэтому предлагаю без всяких разных околичностей сразу перейти к делу.

– М-м… – следователь вытащил из нагрудного кармана пиджака прозрачную расческу, продул ее, провел по волосам, снова продул и положил на место. Волосы у него были редкие, намазанные гелем. – Так вот, Игорь Степанович… Значит, вы здесь охраняете?..

– Ну… – Хомяков кивнул.

– Хорошо, – следователь побарабанил пальцами. – Предположим, вы полковник…

– Что значит – предположим?! Я и есть полковник!

– Минуточку, – остановил Чугунов. – Я ситуацию имею в виду, а не ваше звание. Предположим, вы полковник…

– Хмы!

– …и у вас в полку украли знамя…

– Такого быть не может, – Игорь Степанович провел над столом ребром ладони. – Ни при каких обстоятельствах! Чтобы у меня в полку пропало знамя?! Да вы что?!

– Итак, у вас в полку пропало знамя, – следователь сделал вид, что ничего не слышал. – Что будет с тем военным, кто был уполномочен охранять знамя?

– Охрану под суд! Повторяю, – Хомяков облокотился на стол и нагнулся вперед, – у меня в полку знамена не пропадают!