– Спасибо, приятель, за службу! – кричит Мешалкин и бьет его пяткой по яйцам. – Лети, агент ноль семь! Джоук!

Агент ФБР летит вниз и исчезает в темноте.

Юра поворачивается к Энни. Он видит, что Энни вся в крови, у нее закрываются глаза. Юра вскрикивает.

– Тихо, – говорит Энни слабым голосом. – Тихо, Юра. Через пару минут я потеряю сознание, и некому будет вести вертолет. Я должна успеть тебя научить.

Она быстро учит Юру управлять вертолетом.

– Вот и всё. Теперь я спокойна… Я рада, что мы встретили друг друга…

– Нет! Не говори так! Ты еще поправишься! Мы заплатим врачам!

– Нет… Я чувствую, что умираю… Прощай, любимый… Я умираю счастливой… А ты счастливым живи за нас двоих… Раньше я не верила, что бывает такая любовь… а теперь я знаю… И я умираю с ней… – ее рука разжимается, и на пол кабины падает крестик.

Энни умирает на руках у Юры, высоко в небе над темным океаном. На ее губах остается счастливая улыбка…

Леня полетел вниз и ударился плечом о крышку гроба, перелетел через него и упал на спину. Он увидел, как в дыру, через которую он провалился в подвал, втискивается передняя часть Хомякова. Глаза Хомякова зажглись, красные лучи, вылетевшие из них, шарили по подвалу.

– Вот он! – Хомяков потянулся к Лене.

Скрепкин сжал зубами шкатулку. Отползать он уже не мог, сил у него не осталось. Если бы он мог проглотить шкатулку, он бы проглотил ее теперь. Но шкатулка была слишком велика и слишком тверда для этого. Такую шкатулку под силу было бы проглотить только крупному животному. А Леня был человеком со своими плюсами и минусами. Он не мог проглотить ее. Всё, что он теперь мог, это повернуть свою искалеченную руку и поднять кверху средний палец. И Леня сделал всё, что он мог. Бес Хомяков на мгновение замер, его возмутил поступок этого человеческого обрубка.

– Ты, в жопу траханный ублюдок! Пидараз! – взревел демон и оскалил свою ужасную кровавую пасть, но вцепиться клыками в шею Скрепкину ему не пришлось, вопль демона потонул в реве падающего самолета, как в композиции группы «Пинк Флойд» «Спик ту ми» с пластинки «Зе дарк сайд оф зе мун» 1972 года выпуска. Именно так показалось Лене Скрепкину в последний момент своей жизни на этой Земле, на ее темной половине… Или на ее светлой половине?.. Кто знает – какая это половина?..

Самолет Сухофрукта вильнул последний раз в сторону перед самой землей и воткнулся своим острым носом точно в подвальную дыру. Оглушительный взрыв потряс землю. Казалось, будто весь мир взорвался тут. Перед самым взрывом острие истребителя проткнуло беса Хомякова через задницу, вышло у него изо рта и разорвало демона.

Время изменило течение. Леня Скрепкин увидел, как острие истребителя выходит у Хомякова изо рта.

Сам ты в жопу траханный!..– подумал он и улыбнулся с драгоценной шкатулкой в зубах…

Леня Скрепкин подъехал к храму, заглушил мотор и вылез из машины. Батюшка попросил ставить БМВ подальше от церкви, чтобы не было соблазна. Вот какой батюшка был мудрый. Самому Лене это едва ли пришло бы в голову. А ведь действительно получилось бы некрасиво. Ведь в церковь ходит много бабушек, ветеранов и инвалидов, и вид дорогой машины мешал бы им думать о Боге.

Была ранняя весна. Только что сошел снег, и идти до храма пришлось по грязи… Ну и что, что по грязи… Человек из грязи создан и в грязь будет закопан.

Леня подошел к высоким дубовым дверям, снял кепку и перекрестился. Рядом на ступеньках сидели бабушки и просили милостыню. Леня вытащил лопатник, положил каждой по грину.

Прошел в церковь. Служба закончилась. В церкви почти никого не было. Леня бросил в ящик «НА РЕМОНТ ХРАМА» десять гринов и купил на четыре грина свечек. Почему-то перед иконой Ильи Пророка не горела ни одна свеча. Леня повертел головой и увидел, что и у других икон свечки тоже не горят. Он огляделся – не смотрит ли кто, щелкнул ZIPPO и зажег свечку. Поставил ее перед иконой Илье и помолился.