Губы Томаса дрогнули. Голос его был не громче шепота, но даже Оукс услышал его ясно:

– Я так долго искал ответа… что забыл вопрос.

– О чем он болтает? – осведомился Оукс.

– Он говорит с Кораблем, – ответил Паниль, на сей раз вслух, и речь его была речью поэта, полной всепроникающей мудрости.

Уста умирающего исторгли прерывистый вздох.

– Я так долго играл… так долго… Паниль знает. Это скала… дитя… Да! Я знаю! Дитя!

Оукс фыркнул.

– Да он просто бредит.

– А ты все отказываешься встать вровень со своей человечностью, – промолвил Паниль, глядя на бывшего босса.

– Что… О чем ты толкуешь?

– Только этого и требовал от нас Корабль, – вздохнул Паниль. – Это и значит богоТворить: найти в себе человечность и подняться с ней вровень.

– Слова! Пустые слова! – Оуксу казалось, что его загоняют в угол. Нет, все это просто мираж!

– Тогда отбрось слова и спроси себя: что ты делаешь здесь? – проговорил Паниль.

– Я выжить пытаюсь, что же еще?

– Но ты никогда не был по-настоящему жив.

– Я… я…

Паниль поднял руку, и Оукс замолк.

Демоны чередой двинулись в сторону утесов. Первый из них успел добраться до скал, поднимаясь на плоскогорье, прежде чем поэт заговорил вновь:

– Я отпустил их, как отпускает Аваата. И все же они делают что должны.

– И что они станут делать? – Оукс смотрел вслед уходящим чудовищам.

– Когда они проголодаются, то станут есть.

Оукс не выдержал:

– Да чего ты хочешь от меня?!

– Ты врач, – ответил Керро. – А здесь раненые.

– Ты хочешь, чтобы я спас его? – Оукс ткнул пальцем в сторону Томаса.

– Его может спасти только Корабль или все мы вместе, – ответил Паниль.

– Ага, Корабль!

– Или мы все вместе. Это одно и то же.

– Ложь! Все ложь!

– Спасение – слово многозначное, – напомнил Паниль. – Есть утешение и в разуме, и в потенциальном бессмертии наших сородичей.

Оукс отступил на шаг.

– Все – лживые слова! Эта планета всех нас убьет!

– Для чего тебе глаза, когда ты им не веришь? – спросил поэт. Он обвел рукой кровавую равнину, встретился взглядом с завороженной его словами Хали. – Мы выживем. Мы исцелим планету. Аваата, поддерживавшая равновесие мира, погибла. Но Ваата – ее дочь не менее, чем моя.

– Ваата? – выплюнул Оукс. – Это еще что за чушь?

– Родилась дочь Ваэлы. Ее зовут Ваата, и она несет истинное семя Авааты, заложенное в нее при зачатии.

– Еще одно чудовище. – Оукс покачал головой.

– Ничуть. Прелестное дитя, столь же человек с виду, как и ее мать. Я покажу тебе.

Образы хлынули в сознание Оукса, влекомые несущей волной вживленного приемника. Оукс отшатнулся от Паниля, пытаясь одной рукой заслониться от поэта, а другой царапая шею, словно хотел вырвать радиокапсулу с мясом.

– Не-ет!.. Нет… нет!..

Но поток не прерывался. Под напором его Оукс рухнул на песок и, падая, услыхал голос Корабля.

Ошибиться было невозможно. Неотвратимое могущественное присутствие разворачивалось в нем, не нуждаясь в передатчиках и приборах. – Теперь ты видишь, босс? Тебе не нужен был высеченный в камне завет. Только самоуважение, богоТворение себя, всего человечества и всего, что имеет значение для вашего родового бессмертия.

Оукс перекатился на живот и закрыл голову руками, глядя в мокрый от его слез песок.

Корабль покинул его рассудок – точно медленно вытянули раскаленный нож, оставивший по себе зияющую рану. Оукс медленно опустил руки, поднял голову. Песок скрипел под множеством подошв. Со стороны Редута тянулась длинная колонна – природники и спецклоны вперемешку. Вели их Льюис и Легата. За их спинами ветер разносил клубы дыма, поднимающиеся над горящими развалинами. Его драгоценное убежище – разрушено! Все погибло!

Гнев вновь захлестнул Оукса.

«Будь ты проклят, Корабль! Ты меня обманул!»

Вскочив, он погрозил кулаком Легате:

– Ах ты, сука!

Льюис с Легатой остановились шагах в десяти, и беженцы тоже замерли. Только одна рослая женщина-спецклон с раздутым черепом и тонкими чертами лица вышла вперед, заслонив собою Легату.

– Не вздумай больше к ней так обращаться! – рявкнула она. – Мы избрали ее кэпом! Никто не смеет оскорблять нашего кэпа!

– Да это безумие! – взвыл Оукс. – Как могут чудовищные уродцы выбирать себе кэпа?