– Она тяжелей, чем все прежние, – ответил Лаву на вопрос, который, как ему казалось, хотела задать девушка. – Пусть только попробует какая-нибудь пандоранская тварь ее пробить!

– Проблему с накачиванием газовых баллонов решили? – спросил Томас.

– Придется докачивать снаружи, – признался Лаву. – Я уже выставил на периметр дополнительную охрану – придется надолго открывать крышу.

– А сама лодка? – поинтересовалась Ваэла.

– Мы приладили к ней направляющие тросы, прямо через люк. Сойдет.

Томас инстинктивно глянул вверх, на диафрагму крыши.

– Будет готово к шести ноль-ноль самое позднее, – пообещал Лаву. – У вас перед отлетом будет вся ночьсторона на отдых. Кто с вами?

– Не ты, Хап, – улыбнулся Томас.

– Но я…

– С нами отправится некто по имени Паниль.

– Это я уже слышал. Он точно поэт?

– Специалист по связи, – ответил Томас.

– Ну ладно, начнем пробное погружение, – буркнул Лаву, давая отмашку помощнику.

– Мы с вами, – заявил Томас. – Какая глубина?

– Пятьсот метров.

Томас покосился на Ваэлу. Та едва заметно кивнула и снова обернулась к субмарине. В самом широком месте каплеобразный корпус возвышался над ней на два человеческих роста. Броня носителя окружала нижнюю половину шаровидной гондолы. Индукционный винт на корме прикрывала сложная система решеток и сеток, уменьшавшая эффективность, но не позволявшая стеблям келпа намотаться на лопасти.

Рабочие приставили к обшивке стремянку, обмотанную пеноматом, чтобы не поцарапать сигнальные фонари, и придерживали ее с обеих сторон, пока Лаву забирался внутрь.

– Мы поставили ручную защелку, – говорил он на ходу, – чтобы никакой случайный сигнал не открыл вам шлюз. Каждый раз, как станете выходить, придется отпирать вручную.

«И неудивительно», – подумал Томас. Это была идея Ваэлы. Подозревали, что келп может управлять электрическим током и часть погибших субмарин затонула потому, что самозапустившиеся сервомоторы распахнули настежь их входные люки.

Вслед за Лаву полезла Ваэла, и Томас на миг остался один. На вершине лестницы он задержался, оглядывая свой корабль. Чем-то подводная лодка напоминала маленький безднолет: лопасти стабилизатора – как панели солнечных батарей, внешние сенсоры сферического обзора – как наружные глаза космического корабля. И все ведомые слабые места укреплены трижды и четырежды. «Резервная система на дублирующей».

Развернувшись, он нашарил ногой ступеньку лестницы и заполз в залитую кровавым светом гондолу. Лаву и Ваэла уже сидели на своих местах. Девушка согнулась над пультом, и в багровой мгле Томасу видел был только контур ее левой щеки – такой нежный и прекрасный, подумалось ему… Он проглотил циничный смешок. «Что же, мои семенники еще работают».

– И что здесь происходит? – поинтересовалась Легата.

Покуда Сай Мердок раздумывал над ответом, она вглядывалась в него. Слишком он долго думает. Ей не нравился этот человек, чьи блеклые глаза бросали вызову всему, на что падал их взгляд. Свет в лаборатории был слишком ярким, особенно для такого позднего часа. И молодые спецклоны, сбившиеся в кучку у дальней стены, определенно его боятся.

– Ну?

– Это так просто не объяснить, – отозвался Мердок.

Легата поджала губы. Второй раз за трое суток она оказалась в лаборатории. И сейчас она не верила, что этому есть причина. Оукс изображал гнев, узнав, что она не смогла проникнуть во все уголки Первой, но Легата ощутила в его игре фальшь. Он лгал.

Зачем Оукс снова отправил ее сюда? Связь с Льюисом восстановлена. Что такого знают эти двое, о чем не осведомили ее? Неизвестность вызывала у Легаты бешенство.

Мердок осторожничал. Оукс приказал отправить Легату в Комнату ужасов – «на исследование», – но предупредил: «Она ужасающе сильна».

«Насколько? Сильнее меня?»

В последнее Мердоку не верилось. Такая пухленькая тушка…

– Я задала простой вопрос, – напомнила Легата, не скрывая гнева.

– Интересный вопрос, – поправил Мердок, – но отнюдь не простой. Почему вы его задали?

– Потому что я видела отчеты, которые получает Морган. Вы здесь творите очень странные дела.

– Ну… я бы сказал, что мы здесь расширяем пределы возможного, – но разве это не цель любых исследований?

Легата одарила его ледяным взглядом.

– Мы не признаем никаких ограничений, – продолжал Мердок, – пока доктор Оукс полностью осведомлен о наших опытах.

– Он и сейчас наблюдает за нами через голопроектор, – заметила Легата.

– Знаю.

Он сказал это таким тоном, что у Легаты мурашки побежали по коже. Несмотря на свою силу, Мердок двигался как балерина. Когда он поднял подбородок, Легата заметила под челюстью у него длинный шрам, обычно терявшийся в складках кожи. Совершенно невозможно сказать, сколько лет этому человеку – даже биологических, учитывая, что он может быть и клоном.